Русский флот в войне со Швецией 1741-1743 годов - 1743 год. Действия галерного флота


14.04.2011

12 февраля 1743 года фельдмаршал П.П. Ласси изложил на собрании министров и генералитета план развертывания сухопутных сил в предстоящую кампанию. Важная роль в нем отводилась гребному флоту. Галерам предстояло обеспечить доставку значительной части армейских полков, а ластовым судам - "довольного числа для солдат провианта".
26 марта назначенные в поход 82 галеры были разделены на две эскадры, которые вручались под командование генералам В.Я.Левашову и Я.В.Кейту (Яков Вилимович Кейт в конце 1742 - начале 1743 годов получил назначение управляющего Финляндией, однако именно в это время он стал просить отставки для отъезда на родину в Англию. Не желавшая терять одного из лучших своих генералов, Елизавета осыпала Кейта подарками и убедила остаться. В 1747 году он все же вследствие происков канцлера Бестужева уехал в Англию. В 1758 году Кейт умер, будучи прусским фельдмаршалом). Левашову предстояло взять на галеры 7 полков, 11 гарнизонных рот и некоторые части, ожидавшиеся из Москвы. Кейт на своих галерах должен был разместить 13 полков (два из них стояли у Выборга и могли добраться своим ходом). 10 полков посылались в Финляндию посуху; 4 полка на всякий случай оставались в Петербурге и у Красной Горки.
Главной целью на 1743 года русское командование, как уже отмечалось выше, считало проведение высадки на побережье самой Швеции. Выполнение этой задачи сильно осложнилось, когда находившееся на переговорах в Або (ныне Турку) представители Швеции заметили отправку русского отряда на Аландские острова. Об этом они немедленно дали знать в Стокгольм. Шведы в срочном порядке выслали на Аланды довольно крупные силы. 1 апреля бывшему в Або Кейту об этом сообщил русский унтер-офицер, который перед этим конвоировал на острова шведского полковника Вильдебранта (шведы потом очень жалели, что не сообразили утопить русского в целях сохранения секретности). Более полные сведения доставил поручик Делавапь, желавший поступить на русскую службу. Кейт в качестве испытания послал его под видом почтового смотрителя лазутчиком к шведам. Делаваль сообщил, что шведские галеры доставляют на Аландские острова все новые подкрепления; к северо-востоку от архипелага дежурят линейный корабль и три фрегата (очевидно, для прикрытия галер). Отправленный Кейтом на Аланды отряд капитана Мансурова был атакован шведами. Потери сторон были, по данным Делаваля, небольшими, так как "шведы, видя наших приуготовляющихся к сильной обороне и отпору, со всех сторон окружа оную (команду - М.М.), вдруг на них ударили, почему хотя уже нашим стоять против так много числа было и не можно, однако же храбрым тебя защищением более шведов побили, нежели с нашей стороны потеряно".
Кейт, узнав о ситуации на Аландских островах, срочно затребовал галеры из Гельсингфорса и Борго, ибо "до прибытия оных шведы не точию во всех шерах (шхерах - М.М.) пребывание свое беспрепятственно иметь могут, но и еще, доезжая до самой твердой земли, своих людей в партии, посылая ежедневно, употреблять могут". Русских же сил на юго-западе Финляндии для обороны побережья было совершенно недостаточно. Также Кейт просил прислать эскадру Барша, "дабы тем неприятеля в Оланде усилиться не допустить".

8 апреля для обсуждения запроса Кейта и сообщений Делаваля собрался "генералитетский консилиум" в составе князя Долгорукого, фельдмаршала Ласси, генерала Андрея Ушакова, адмирала Головина, вице-канцлера Бестужева-Рюмина, обер-шталмейстера Куракина, генерал-лейтенантов Репнина, Игнатьева, Измайлова, фон Голштейн-Бека и тайного советника фон Бреверна. В силу создавшейся обстановки было решено изменить первоначальные замыслы и не ждать прихода в Финляндию гребной эскадры из Невы и Кронштадта, а подготовить 9 галер, остававшихся в Борго и Фридрихсгаме и отправить их "без всякого замедления, как допустит лед", к Гельсингфорсу. Соединившись с зимовавшими там 12 галерами, загрузив имеющиеся армейские части, можно будет идти к Або. Образованная таким образом эскадра будет представлять собой серьезную силу. Важным условием успеха генералитет счел необходимость обойти Гангут до подхода шведского флота. Естественно, что другая часть гребного флота и основные силы армии тоже ускорят свое развертывание. Кейту до прибытия галер с войсками следовало проявлять осторожность, ограничиваясь высылкой дозоров.
Генерал-лейтенант Хрущев, которому поручалось вести подкрепления Кейту, счел за лучшее объединить 12 галер из Гельсингфорса с 4 галерами из Борго. Не теряя времени, он повел их к Гангуту, возле которого 30 апреля встретился с ревельской эскадрой. Барш передал Хрущеву 2 прама и лоц-галиот.
3 мая, когда галеры стояли уже в двух милях западнее Гангутского полуострова, к ним отправился из Або сам Кейт, имевший сведения о пребывании на пути к Аландам 16 шведских галер (8 из них стояли у пролива Юнгферзунд, 8 - у о. Корпо). Он прибыл 6 мая и принял на себя командование, имея намерение "знатно авантаж над гордым неприятелем одержать". В качестве серьезного преимущества русские могли использовать наличие у них двух прамов и одиннадцать 22-баночных галер. У шведов все галеры были только 16-баночные. Кейт выбрал галеру Днепр в качестве флагманской и сразу же собрал на ней военный совет. Совет решил следовать к Юнгферзунду, а если шведы попытаются перекрыть проход, то атаковать их.
В отличие от Мишукова или Головина Кейт не стал тянуть с осуществлением принятого на совете плана. Уже 7 мая "по благополучной и теплой" погоде гребной флот пошел к шхерам. К сожалению, продвижение было крайне медленным, так как прамы и транспортные суда галерам пришлось вести на буксире. Вскоре один из прамов "незапно на камень взошел". Чтобы его снять, ушло много времени, поэтому пройденное за день расстояние оказалось невелико. Дважды в море показывалась шведская бригантина. На ночь русская эскадра стала на якорь в открытом море.
8 мая в 5-м часу утра продолжили движение. Несмотря на попутный ветер, парусов не поднимали "за множеством подводных камней". Спустя три часа передовая галера обнаружила противника. Кейт на Днепре вышел вперед. Он обнаружил, что шведские корабли стоят на якоре перед входом в Юнгферзунд. У противника насчитали 7 галер, 1 бригантину, 1 шняву и несколько шлюпок и дубель-шлюпок, "кои, увидя нас приближающихся, немедленно малым юнгферзундским фарватером рейтировались". У русских было 16 галер (Дракон, Карась, Страус, Ока, Бодрая, Непобедимая, Елень, Ильмень, Днепр, Волхов, Единорог, Щука, Осетр, Валфиш, Ижора, Дон), прамы Олифант и Дикий Бык, 3 галиота и 2 шмака. Всего на эскадре насчитывалось 5070 человек - 575 морских и 4495 армейских офицеров и нижних чинов Пермского, Кексгольмского, 1-го и 2-го Ландмилицейских и Черниговского полков (включая 90 нестроевых). В среднем на галерах находилось от 205 до 380 человек. На Олифанте (лейтенант Александр Соймонов) - 245, на Диком Быке (лейтенант Петр Прончищев) - 257 человек.
Русская эскадра не могла преследовать шведов, идя малым юнгферзундским фарватером, так он оказался слишком тесен для прохода прамов. Кейт решил пройти левее большим фарватером и перехватить шведов, однако его планам помешала погода - поднявшийся ветер мешал буксировке прамов. 8 и 9 мая русские корабли отстаивались на якоре возле урочища Иттис-Гольм (у Гитис-кирхи). 9 мая, воспользовавшись затишьем, попытались было продолжить движение. Но уже через полмили ветер снова усилился и заставил вновь стать на якорь. Кейт послал на 6 шлюпках отряд в 100 человек во главе с лейтенантом Василием Филисовым (командир галеры Дон). Им поручалось собрать сведения о противнике и найти среди местных жителей лоцманов. На русской эскадре никто не знал здешних вод, а плавание в шхерах без опытного проводника представляло чрезмерный риск. Филисов не нашел лоцманов, так как прибрежные деревни вообще оказались покинуты жителями. С шлюпок был замечен шведский галиот, который при виде русских поднял паруса и скрылся.
10 мая гребной флот вошел в пролив Юнгферзунд. Там он встретил возвращавшиеся шлюпки Филисова. Вечером эскадра вышла из пролива. На следующий день удалось пройти совсем немного, когда ветер вновь вынудил бросить якоря. Кейт опять для рекогносцировки и поиска лоцманов отправил несколько шлюпок. Одна из них обнаружила канонира с шведской флагманской галеры, который уснул на берегу и пропустил отплытие своего корабля. Пленный рассказал, что Фалькенгрен с 15 галерами и 15 эспингами опасается вступать в бой с русскими. Он отступил к о. Корпо, где ожидает прибытия прама Геркулес и 2 галер; могут подойти еще 8 галер, которые вооружаются в Швеции.
С 11 по 14 мая эскадра Кейта продвигалась очень медленно - мешал сильный ветер NNW. Учитывая возможность скорого сражения, Кейт отослал к Або безопасным путем ластовые суда и приказал очистить галеры от всего лишнего. Для "мерения дороги и постановки вехов, кои все шведами сняты были", вперед высылались шлюпки и кончебас. Днем 12 мая их начали преследовать шведские галера и 2 дубель-шлюпки. Кейт "немедленно приказал авангардным галерам с возможною силою и поспешением к поддержанию наших шлюпок гресть; и видя неприятель приближающихся нас, поворотясь за остров, немедленно ретировался". Ветер не позволял буксировавшей прамы эскадре идти дальше, но Кейт и Хрущев прошли с несколькими галерами вперед полмили, когда заметили арьергард шведской эскадры (3 галеры и несколько мелких судов). Дождавшись, когда к вечеру все-таки подтянули прамы, Кейт выслал для атаки шведского арьергарда 4 галеры и Бее имеющиеся шлюпки. Шведы трижды выпалили из пушки, подавая основным силам сигнал, после чего спешно отошли. Русский передовой отряд сразу же занял их место. На следующий день генерал Кейт с 2 галерами тоже присоединился к своему передовому отряду, но остальные его корабли "за учинившимся вдруг прежде поднятия якоря противным ветром... на прежнем месте чрез продолжение целого дня простоять принуждены были". Сюда же пришло известие, что к стоявшим у Корпо кораблям Фалькенгрена пришел прам Геркулес (позднее узнали, что он вооружен двадцатью двумя 30-фунтовыми орудиями). Более приятное сообщение поступило на следующий день - генерал-майор Браткен, спешивший с 5 галерами из Борго, докладывал, что он уже прошел Гангут и может к вечеру соединиться с русской эскадрой. Нужно только починить сломанную мачту на его галере. Кейт тем не менее решил не дожидаться Браткена, а идти дальше к Корпо. К несчастью, когда через милю эскадра подошла "к одному тесному проходу, который подводными каменьями и мелями окружен был", ветер снес оба прама на мель. Снять их смогли только к вечеру. 8 галер за это время прошли через узость и стали ввиду неприятеля. Ближе к вечеру пришел отряд генерала Браткена. Кейт велел ему пройти проход и занять место за передовыми галерами. В этот же день он разделил свои силы на три эскадры по 7 галер в каждой. Авангард поручался Хрущеву, арьергард - Браткену, кордебаталию Кейт оставил под своим непосредственным командованием.
На рассвете 15 мая дозорные заметили в 6 верстах перед русскими кораблями несколько шведских галер, в том числе галеру под вице-адмиральским флагом. Точное число кораблей противника выяснить помешали лежавшие впереди острова. Кейт сразу же дал сигнал к походу всему флоту. Шведы и на этот раз не решились принять бой, предпочтя "с поспешением" отойти по направлению к Аландам. За отступающим противником "для высматривания его сил" были отправлены 10 шлюпок и кончебас под прикрытием двух галер. Получивший это задание офицер насчитал у шведов 17 галер, 1 полугалеру, 2 шмака и галиот в сопровождении многих мелких судов. Все они уходили на веслах; концевой шла галера самого Фалькенгрена.
Русский флот занял оставленные шведами позиции и около 10 часов утра стал за о. Корпо на якорь, чтобы переждать штормовой ветер и пополнить запасы воды на прамах. Острова в этом месте образуют хорошую гавань, где можно найти защиту в любую бурю. Ветер все больше усиливался, и русские корабли продолжали стоять у Корпо. 18 мая в море показался шведский галиот под белым флагом. Для выяснения к нему отправили шлюпку. Оказалось, что этот галиот доставил шведского министра Нолькена, возвращающегося из Стокгольма на переговоры в Або, куда его беспрепятственно и пропустили. Вечером того же числа наблюдатели увидели, как шведская эскадра пришла в движение. На фоне закатного неба было хорошо видно, что "оный неприятельский флот прямо к нам, приближаясь, приступает". Шведские корабли шли тремя колоннами. Не дойдя 3 верст до русских позиций, они в 11-м часу вечера стали на якорь.

Кейт выдвинул свои 2 прама в узкий проход между островами. На берегу вблизи прамов он распорядился установить батарею из 4 полковых пушек и послать туда 300 солдат. Сражение, к которому готовились и русские, и шведы, не позволила на следующий день начать грозовая погода. Русские успели поставить еще одну береговую батарею. Для нее сняли четыре 8-фунтовых орудия с конных галер. Эту батарею даже защитили бруствером. Было совершенно ясно, что тесный проход между островами позволит русскому флоту использовать в сражении помимо прамов лишь небольшую часть галер. Это играло на руку шведам, у которых имелось 18 галер и 1 прам против 21 русской галеры и 2 прамов.
Около трех часов дня 20 мая с шведского прама Геркулес взлетели сигнальные ракеты, а вскоре были сделаны первые пристрелочные выстрелы. Ядра не достигли даже береговых батарей. Прамы стояли на 100 саженей дальше. Шлюпки подтянули Г еркулес ближе к о. Корпо. В одной линии с прамом шли шведские галеры в сопровождении мелких судов. В 4 часа противник сблизился с русскими кораблями на расстояние пушечного выстрела. Соймонов и Прончищев запросили разрешения открыть огонь, однако Кейт ждал, когда шведы подойдут на ружейный выстрел. Шведы так близко подходить не собирались и поставили свой прам на шпринг; справа и слева от него стояли их галеры. Видя, что шведский прам подставил борт, Кейт приказал сделать 2 пристрелочных выстрела с верхней батареи прамов. Одно из ядер дало перелет, другое попало в корму Геркулеса. Теперь можно было вести огонь полными залпами.
Артиллерийская дуэль продолжалась до 7 часов вечера. У шведов действовали прам и правое крыло галер; левое крыло пыталось вести перекидной огонь через остров. В русском флоте основная тяжесть боя легла на прамы Олифант и Дикий Бык. Вместе с ними вести бой смогли только несколько галер. Сведения о их числе весьма противоречивы - от 3 до 8. Очевидно, в линию были выведены 7-8 галер, но эффективно вести огонь могло лишь несколько из них. Ласси, опираясь на отчеты Кейта, записал в журнале боевых действий, что "оные прамы по узости места принуждены были противу всего шведского флоту отстреливаться" и что "галеры же за прамами в плесе без всякого действа находиться принуждены были". Последнее, очевидно, относилось к тем галерам, которые даже и не могли подойти к месту боя. В любом случае очень показателен расход боеприпасов: с прамов - 1063 заряда, с галер - 322, с батарей - 89. На кораблях руководил боем капитан Иван Кайсаров; Кейт взял на себя общее командование и, чтобы лучше видеть картину боя, расположился поближе к противнику на одной из батарей.
Огнем русских прамов из строя был выведен Геркулес, "который уже за полтора часа до их (шведов - М.М.) ретирады более и не действовал". Он вышел из боя и укрылся за одним из ближних островов. Также удалось повредить несколько вражеских галер, в том числе флагманскую, которая 2 раза уходила за острова "знатно будучи повреждена от ядер, точию по исправлении паки выходя действовала". В 8-м часу шведы стали окончательно выходить из боя. Одна из галер была повреждена особенно сильно - она с трудом шла "в три весла" и сидела очень низко в воде. Как отметил в своих "Записках о России" генерал Христофор-Герберт Манштейн, "Кейт не преминул бы преследовать неприятеля, но так как ветер дул в самый вход в гавань, то не было возможности выйти из нее, и поэтому послали только несколько вооруженных шлюпок и один кончебас, чтобы преследовать мелкие суда, сновавшие еще там и сям". Около полуночи шведский флот ушел уже так далеко, что посланные за ним шлюпки не обнаружили его в пределах 20 верст. Наблюдатели поднимались даже на возвышенность, но и оттуда никого не увидели.
Победа досталась русским ценой 9 погибших и 15 раненых, а также повреждением прамов и двух галер. Дикий Бык получил 39 сквозных пробоин; 3 орудия на нем были разбиты. На Олифанте насчитали 20 пробоин. Еще на одной галере из-за собственного огня открылась течь. 21 мая шведские корабли вновь сблизились и были замечены брандвахтой, но ветер и необходимость чинить поврежденные прамы и галеры не позволили русскому флоту начать преследование.
Остров Корпо отделяли от Або лишь несколько миль, поэтому участники переговоров хорошо слышали канонаду и гадали о результатах сражения. Кейт задержал сообщение на сутки. Шведы, считавшие, что о победе русский генерал сообщил бы сразу, уже начали торжествовать, когда прибыл его адъютант с подробной реляцией.
22 мая генерал Кейт собрал военный совет, решивший преследовать противника и атаковать его при первой же возможности. 24 мая, когда были починены поврежденные корабли, русский флот снялся с якоря и через несколько часов обнаружил шведов. Дальнейшие события подробно описал Манштейн: "Генерал дал сразу же сигнал к сражению. Все три эскадры стали в боевой порядок, но пока они строились, неприятели подняли паруса и отошли. Русский флот гнался за ними на всех парусах, но, пройдя около мили, подошел к узкой местности, где воды было не более как на 11 футов, так что прамы, будучи не в состоянии пройти там, были вынуждены стать на якорь, и галеры построились в очень удобной гавани, образованной островами; место это называется Суттонга. Отступление шведов удивило русских, тем более что они знали, что на другой день после сражения шведы получили в подкрепление фрегат и несколько галер, так что флот их не только равнялся русскому флоту, но еще превосходил его. Немного времени спустя узнали, что на шведов навели страх маленькие лодки русских маркитантов, которые, пользуясь попутным ветром,, подняли паруса и следовали за русским флотом. Неприятели, видя, что все море покрыто парусами, вообразили, что фельдмаршал Ласси прибыл уже со своим флотом и что они поэтому были слишком слабы, чтобы решиться на новое сражение". Кейт счел занятую его кораблями позицию очень удачной, разместил у входа в гавань 7 батарей в 4 - 5 орудий и стал дожидаться подхода флота Ласси. Самому ему начинать активные действия теперь было опасно, так как силы противника увеличились до 24 галер, фрегата, прама и нескольких малых судов.

Ласси же к этому времени выводил свои корабли из Гельсингфорса, куда они прибыли из Петербурга и Кронштадта. Еще 3 мая в Неве состоялись торжественные проводы гребного флота в присутствии самой императрицы. Елизавета посетила галеру фельдмаршала и после молебна подарила ему драгоценное кольцо и золотой крест с мощами. Вечером галеры вышли из Невы и на следующий день прибыли в Кронштадт, о пребывании в котором уже говорилось.
Утром 8 мая гребной флот, состоящий из 34 галер и 70 кончебасов, покинул Кронштадт и вечером бросил якоря у Березовых о-вов. В походе флот был разделен на 3 эскадры. Авангардом командовал генерал-лейтенант Левашов, с ним были генералы Брилли и Ведель; на их галерах разместились 3 полка и гренадерские роты. Арьергард под свое начало получил граф Салтыков, помогал ему генерал Стюарт; у них тоже были 3 полка и 3 роты. Кордебаталию взял себе лично Ласси, его заместителем был генерал-майор Лопухин. У них было на 1 роту меньше. Из указанных выше 8 гренадерских рот 4 прибыли на галиотах 9 мая из Выборга. 10-11 мая флот стоял в 10 верстах от Березовых островов, пережидая непогоду. Море вблизи берегов было местами еще покрыто льдом, люди на кораблях очень страдали от холода. 12 мая прошли 30 верст. В этот день поступило сообщение от лейтенанта Бахтина, командира бомбардирского корабля Дондер. Тремя днями раньше Дондер, хотя и имел при себе финского лоцмана, вблизи от Выборга "набежал и стал всем корпусом корабля на подводный камень". С него свезли на берег все припасы, но снять корабль не удалось. Ласси послал на помощь незадачливому лейтенанту 3 галеры и 2 кончебаса во главе с подполковником Иваном Грабленовым. На следующий день Грабленов сообщил, что его силами снять Дондер не удалось и необходимы еще 3-4 галеры и десяток кончебасов. Вместо них прибыл капитан Толбухин для изучения ситуации. После ряда бесплодных попыток снять корабль стало ясно, что от галер в любом их количестве толка не будет - шпилей на галерах нет, а мускульной силы матросов на шлюпках не хватает. Корабли были возвращены, Бахтину предложили ждать помощи из Выборга.
В последующие дни продвижение шло крайне медленно из-за плохой погоды; в Гельсингфорс пришли только 22 мая. Из местного гарнизона на галеры были взяты 200 человек взамен больных, которых оставляли в городе. В этот день Ласси получил неприятное сообщение, что шведский флот "против Гангута в заливе стоит неподвижно и так к берегу близко, что мало разве фузейный выстрел действовать не может". Шведы постоянно высылают шлюпки для изучения береговой линии, из-за чего пришлось покинуть маленький форпост у Гангута и сжечь там маяк. Более приятное известие о сражении у Корпо пришло от Кейта. В честь победы отслужили благодарственный молебен, и 24 мая гребной флот Ласси покинул Гельсингфорс. 26 мая остановились, не доходя 3 миль до Гангута. В 4-м часу Ласси в сопровождении старших офицеров на шлюпках прошел дальше на запад и, оценив силы и расположение шведского флота, пришел к выводу, что попытка прорваться даже в штиль будет неоправданным риском. На следующий день состоялся военный совет, постановивший ждать кораблей Головина, а капитан Артемий Толбухин с обер-квартирмейстером Бретшнейдером и двумя инженерами был послан для уточнения сил и расположения кораблей противника. Из их доклада стало ясно, что шведы надежно перекрывают все возможные пути и что устанавливать батареи на берегу смысла не имеет. В течение следующих нескольких дней "всякий день генерал-фельдмаршал ездил на шлюпках для присматривания упомянутого неприятельского корабельного флота".
31 мая пришли 4 галеры полковника Мейндорфа, доставившие Ладожский полк и гренадерскую роту Нарвского полка. Через три дня прибыли 10 галер с войсками генерал-майора Караулова. Появились также 18 кончебасов, построенных в Петербурге. В тот же день поручик Шулегіов доставил сообщение Головина о прибытии к Гангуту линейного флота. О переговорах адмирала и фельдмаршала уже говорилось выше.

6 июня Ласси опять осматривал расположение русского и шведского флотов. Этой ночью на передовых галерах видели приближение шведского фрегата к русским кораблям, а затем слышали перестрелку, насчитав 30 выстрелов с русских кораблей и 16-с шведских. На следующий день, как и было условлено с командованием линейных сил, Ласси ждал возможности обогнуть мыс, когда щведы пойдут за эскадрой Головина. В 4-м часу дня наблюдатели сообщили, что оба парусных флота уходят в море, причем снялись с якоря и те три шведских корабля, которые перекрывали прибрежный фарватер. "И по усмотрению оного тотчас генерал-фельдмаршал, по учинении к походу сигналу, от Твереминде с галерным Ея Императорского Величества флотом отправился к Ангуту, и прошед Ангут до островов Скайцель и Галтуль три с половиною мили; и благополучно авангардии первые галеры в шхеры, позади Гангута лежащие, пополудни в 8 часов прибыли, а потом авангардии ж достальные и кордебаталии тож 8 числа поутру рано и ариергардии благополучно прибыли," - сообщается в "Журнале военных действий русской армии на галерном флоте". Густой туман оказался очень кстати при этом прорыве. На следующий день гребной флот уже шел в шхерах.
За пропуск русских галер мимо Гангута адмирала фон Утфалля впоследствии приговорили к лишению полугодового жалованья.
В шхерах противника не было, и единственной серьезной проблемой оказалось отсутствие лоцманов. Ласси тоже высылал отряды на поиски местных жителей, но поисковые партии так и не обнаружили никого, кто мог бы стать проводником флоту. В итоге 9 июня одна из галер напоролась на подводный камень (через 3 дня она смогла догнать эскадру).
12 июня две гребных эскадры соединились в Суттонге. На горизонте виднелся шведский гребной флот, усиленный артиллерийскими кораблями. Через 5 часов шведы стали сниматься с якоря и отходить. Кейт с частью галер и кончебасами занял оставленные ими позиции. К 14 июня русский флот прошел около трех миль, когда вновь возле о. Дегерби к востоку от Аландского архипелага удалось заметить ненадолго неприятеля, и опять тот предпочел сразу скрыться. В прибрежной деревне русским сдался отставший солдат Упландского полка. Он сообщил, что русскому гребному флоту сейчас противостоят 24 галеры, 2 прама - Геркулес (Herkules) и 40-пушечный Готский Лев (Gota Lejon), 3 фрегата и 3 дубель-шлюпки. На флоте "миру все единогласно желают и ожидают из Абова от министров их известия". Галерный флот собирается уходить в Стокгольм. 16 июня посланные в дозор офицеры сообщили, что шведского флота нигде не видно. Шведский гребной флот, действительно, вернулся к своим берегам.
17 июня 10 галер и 10 кончебасов были переданы под командование генералу фон Братке с тем, чтобы после захода в Або и присоединения там нескольких ластовых судов с провиантом, он привел их к генерал-лейтенанту Штофелю для "учинения неприятелю знатной диверсии". Эту операцию планировалось осуществить уже в самой Швеции.
Утфалль после прорыва русских галер решил войти в шведские шхеры, чтобы по крайней мере хоть их прикрыть от нападений противника. Тем временем к нему на корабле Fredrik Rex прибыл адмирал Таубе. Он принял общее командование на себя. На военном совете Утфалль стоял за то, чтобы дать русскому флоту сражение. Большинство было против этого; к тому же на кораблях имелся недостаток воды. Но главное - Таубе знал, что в Або переговоры близятся к завершению и подписанию мира. Поэтому шведский флот ограничился пребыванием в районе между Даго и Готландом в ожидании решения короля. Получив 17 июня известия о подписании прелиминарных соглашений, Таубе увел флот в Эльвснаббен.
18 июня курьер из Або доставил сообщение и фельдмаршалу Ласси, который сразу же приостановил ведущиеся на суше наступательные операции. На галерном флоте было разрешено перевести солдат и желающих офицеров с кораблей в лагерь на берег. Здесь, у западных берегов Финляндии, русский гребной флот простоял до середины августа (окончательное мирное соглашение было подписано 7 августа).

www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100