-


В. Д. Доценко.   Морские битвы России XVIIII-XX веков

Погибаю, но не сдаюсь!



В Филадельфии на заводе «В. Крамп и сыновья» 19 октября 1899 года спустили на воду бронепалубный крейсер, построенный по заказу русского правительства. Кораблю дали имя «Варяг». Его водоизмещение 6500 тонн, мощность паровой машины около 16 тысяч лошадиных сил, скорость до 23 узлов. Вооружение состояло из двенадцати 152-мм, двенадцати 75-мм, двух 64-мм, восьми 47-мм, двух 37-мм орудий и шести однотрубных торпедных аппаратов. Корабль имел длину 128, ширину 15,8 и осадку 5,9 метра. В начале мая 1901 года он прибыл на Большой Кронштадтский рейд, однако на Балтике долго не задержался, так как был включен в состав первой Тихоокеанской эскадры. Преодолев три океана, 25 февраля 1902 года «Варяг» прибыл в Порт-Артур, где тоже находился недолго: 16 декабря 1903 года командующий эскадрой отправил его в Чемульпо. Выбор оказался не случайным: «Варяг» был новейшим, самым быстроходным кораблем эскадры и больше других подходил к стационерной службе. 28 декабря командир крейсера капитан 1 ранга Всеволод Федорович Руднев получил инструкцию от наместника императора на Дальнем Востоке адмирала Евгения Ивановича Алексеева. В ней приводились следующие пункты:

«1. Исполнять обязанности старшего стационера, состоя в распоряжении посланника в Сеуле действительного статского советника Павлова.
2. Не препятствовать высадке японских войск, если бы таковая совершилась до объявления войны.
3. Поддерживать хорошие отношения с иностранцами.
4. Заведовать десантом и охранной миссией в Сеуле.
5. Поступать по своему усмотрению так, как надлежит при всех обстоятельствах.
6. Ни в каком случае не уходить из Чемульпо без приказания, которое будет передано тем или иным способом».

5 января 1904 года в Чемульпо прибыла парусно-винтовая канонерская лодка «Кореец». Построенная еще в 1886 году в Стокгольме, к началу Русско-японской войны она устарела и особой ценности не представляла: имела развитый таранный форштевень, водоизмещение 1213 тонн, длину 63,7, ширину 10,7 и осадку 3,2 метра, скорость не более 13 узлов. Вооружение ее состояло из двух 203-мм, одного 152-мм, четырех 107-мм, одного 64-мм, двух 47-мм, четырех 37-мм пушек и одного носового торпедного аппарата. Командовал канонерской лодкой капитан 2 ранга Г.П.Беляев.
24 января в Чемульпо заговорили о прекращении дипломатических отношений между Россией и Японией. Все свидетельствовало о приближении войны. Руднев направил телеграммы русскому посланнику в Сеуле и главному командиру крепости Порт-Артур, однако ответа не получил. Тогда 26 января он решил направить в Порт-Артур канонерскую лодку «Кореец» с секретными пакетами, но на пути «Корейца» возникла японская эскадра. С дистанции около двух кабельтовых по русской канонерской лодке два японских миноносца выпустили три торпеды, две из которых прошли за кормой, а третья затонула, не дойдя до «Корейца». На канонерской лодке пробили боевую тревогу и даже успели подать команду на открытие огня. Правда, команду тут же отменили, но с 37-мм пушки успели произвести два выстрела. В 7 часов 30 минут утра 27 января командиры иностранных кораблей, стоявших в Чемульпо, получили официальное сообщение следующего содержания:

«Его Императорскаго Величества корабль «Нанива».
Рейд Чемульпо, 26 января 1904.
Сэр, имею честь уведомить Вас, что ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между Японской и Российской Империями я должен атаковать военные суда русскаго правительства, стоящие теперь в порту Чемульпо, силами, состоящими под моей командой, в случае отказа старшего из русских морских офицеров, находящихся в Чемульпо, на мою просьбу покинуть порт Чемульпо к полудню 27 января 1904 года, и я почтительно прошу Вас удалиться от места сражения настолько, чтобы для корабля, состоящего под Вашей командой, не представлялось никакой опасности от сражения. Вышеупомянутая атака не будет иметь места до 4 часов пополудни 27 января 1904 года, чтобы дать время привести в исполнение вышеупомянутую просьбу. Если в порту Чемульпо находятся в настоящее время какой-нибудь транспорт или купеческие суда Вашей нации, то я прошу Вас передать им настоящее уведомление.
Имею честь быть, сэр, вашим покорным слугой.

С.Уриу.
Контр-адмирал, командующий эскадрой
Императорского Японского флота».

После получения этого предупреждения, посовещавшись, командиры русского, английского, французского и итальянского кораблей направили японскому контр-адмиралу письмо-протест и протокол. Командир американского корабля «Виксбург» капитан 2 ранга Маршалл участвовать в заседании отказался.

«Его Величества корабль «Талбот».
Чемульпо, 27 января 1904 года.
Сэр, мы, нижеподписавшиеся, командующие тремя нейтральными судами Англии, Франции и Италии, узнав из полученного от Вас письма от 26 января о предлагаемой Вами сегодня в 4 часа дня атаке русских военных судов, стоящих на рейде Чемульпо, имеем честь обратить Ваше внимание на следующее обстоятельство: мы признаем, что так как на основании общепризнанных положений международного права порт Чемульпо является нейтральным, то никакая нация не имеет права атаковать суда других наций, находящихся в этом порту, и держава, которая преступает этот закон, является вполне ответственной за всякий вред, причиненный жизни или собственности в этом порту. Поэтому настоящим письмом мы энергично протестуем против такого нарушения нейтралитета и будем рады слышать Ваше мнение по этому предмету.
Бэйли, командир корабля «Талбот».
Бореа, командир корабля «Эльба».
Сэнэс, командир корабля «Паскаль».

В тот же день контр-адмирал Уриу направил письмо-улитиматум и капитану 1 ранга Рудневу, который получил его после прибытия с совещания на «Талботе».

«Его Императорского Величества корабль «Нанива»
26 января 1904 года.

Сэр, ввиду существующих в настоящее время враждебных действий между правительствами Японии и России я почтительно прошу Вас покинуть порт Чемульпо с силами, состоящими под Вашей командой, до полдня 27 января 1904 года. В противном случае я буду обязан открыть против вас огонь в порту.
Имею честь быть, сэр, Вашим покорным слугой.
С.Уриу.
Контр-адмирал, командующий эскадрой Императорского Японского флота».

Вернувшись на крейсер, Руднев собрал офицеров и объявил им о начале военных действий. На общем офицерском собрании решили прорываться из Чемульпо, а в случае неудачи взорвать крейсер. В 9 часов утра начали разводить пары и готовиться к бою.
27 января прибывший с «Варяга» Беляев в 9 часов 45 минут объявил своим офицерам о начале войны с Японией и отдал приказание на подготовку к бою. С канонерской лодки выбросили за борт все легковоспламеняющиеся предметы, решетками из колосников и медными сетями прикрыли машинное отделение и сожгли все секретные документы.
Около 10 часов 45 минут команды обедали, после чего командиры обратились к личному составу. Руднев произнес такие слова: «Сегодня получил письмо японского адмирала о начале военных действий с предложением оставить рейд до полдня. Безусловно, мы идем на прорыв и вступим в бой с эскадрой, как бы она сильна ни была. Никаких вопросов о сдаче не может быть: мы не сдадим ни крейсера, ни самих себя и будем сражаться до последней возможности и до последней капли крови. Исполняйте каждый обязанности точно, спокойно, не торопясь, особенно комендоры, помня, что каждый снаряд должен нанести вред неприятелю. В случае пожара тушить его без огласки, давая мне знать. Помолимся Богу перед походом и с твердой верой в милосердие Божие пойдем смело в бой за Веру, Царя и Отечество. Ура!». После этой речи на крейсере прозвучал Гимн.
Около 11 часов 30 минут «Варяг» и «Кореец» снялись с якоря и под звуки русского Гимна, звучавшего с итальянского крейсера «Эльба», покидали рейд. На иностранных кораблях команды были выстроены во фронт и провожали русские суда восторженным «Ура!». Погода была теплая, пасмурная, ветра почти не было. «Кореец» шел в кильватер «Варягу», держась на расстоянии полутора кабельтовых. На внешнем рейде их поджидала японская эскадра в составе крейсеров «Нанива», «Такачихо», «Нитака», «Акаси», «Чиода» и «Асама». Восемь миноносцев держались за эскадрой. Японский флагман, видя полную безнадежность, в которой оказались русские корабли, поднял сигнал о сдаче без боя, но Руднев на этот сигнал не ответил.
В 11 часов 45 минут раздался первый выстрел. Стреляли с концевого крейсера «Асама». В ответ открыли огонь с «Варяга». После пристрелки по русским кораблям открыла огонь вся эскадра. Один из первых японских снарядов разрушил правое крыло мостика, вызвал пожар в штурманской рубке, перебил фок-ванты и вывел из строя почти весь личный состав дальномерного поста. Погиб мичман граф Алексей Нирод и два дальномерщика. После этого выстрела снаряды стали попадать в «Варяг» все чаще и чаще. Последующими выстрелами было выведено из строя 6-дюймовое орудие правого борта, причем часть его прислуги была убита, часть ранена. Тяжелое ранение получил плутонговый командир мичман Губонин, который продолжал командовать плутонгом, пока не упал от потери крови.
Вскоре на шканцах возник сильный пожар: горели патроны, палуба и вельбот. Следующими выстрелами были подбиты четыре 6-дюймовых, пять 75-мм и четыре 47-мм орудия, снесен боевой грот-марс, уничтожен второй дальномерный пост.
При проходе траверза острова Волмидо на «Варяге» были перебиты рулевые приводы и контужен командир. Управление крейсером перенесли в румпельное отделение. В 12 часов 15 минут «Варяг» начал выходить из боя, а через полчаса бросил якорь рядом с «Талботом».
В рапорте наместнику императора на Дальнем Востоке адмиралу Алексееву командир «Варяга» капитан 1 ранга Руднев докладывал:
«В 11 часов 45 минут с крейсера «Асама» был сделан первый выстрел из 8-дюймового орудия, вслед за которым вся эскадра открыла огонь.
Впоследствии японцы уверяли, что адмирал сделал сигналом предложение о сдаче, на которое командир русского судна ответил пренебрежением, не подняв никакого сигнала. Действительно, мною был виден сигнал, но я не нашел нужным отвечать на него, раз уже решил идти в бой.
После чего, произведя пристрелку, открыли огонь по «Асаме» с расстояния 45 кабельтовых. Один из первых снарядов японцев, попавший в крейсер, разрушил верхний мостик, произведя пожар в штурманской рубке, и перебил фок-ванты, причем были убиты дальномерный офицер мичман граф Нирод и все дальномерщики станции №1 (по окончании боя найдена одна рука графа Нирода, державшая дальномер). После этого выстрела снаряды начали попадать в крейсер чаще, причем недолетевшие снаряды осыпали осколками и разрушали надстройки и шлюпки. Последующими выстрелами было подбито 6-дюймовое орудие №3; вся прислуга орудия и подачи убита или ранена и тяжело ранен плутонговый командир мичман Губонин, продолжавший командование плутонгом и отказавшийся идти на перевязку до тех пор пока, обессилив, не упал. Непрерывно следовавшими снарядами был произведен пожар на шканцах, который был потушен стараниями ревизора мичмана Черниловского-Сокол, у которого осколками было изорвано бывшее на нем платье. Подбиты 6-дюймовые орудия — XII, IX; 75-мм — №21; 47-мм — №27 и 28. Почти снесен боевой грот-марс, уничтожена дальномерная станция №2, подбиты орудия №31 и №32, а также был произведен пожар в рундуках в броневой палубе, вскоре потушенный. При проходе траверза острова Волмидо одним из снарядов была перебита труба, в которой проходят все рулевые приводы, и одновременно с этим осколками другого снаряда, залетевшими в боевую рубку, был контужен в голову командир крейсера, убиты наповал стоявшие по обеим сторонам его горнист и барабанщик, ранен в спину вблизи стоявший рулевой старшина (не заявивший о своей ране и оставшийся все сражение в своем посту); одновременно ранен в руку ординарец командира. Управление было немедленно перенесено в румпельное отделение на ручной штурвал. При громе выстрелов, приказания в румпельное отделение были плохо слышны и приходилось управляться преимущественно машинами, несмотря на это, крейсер все же плохо слушался.
В 12 часов 15 минут, желая выйти на время из сферы огня, чтобы по возможности исправить рулевой привод и потушить пожары, стали разворачиваться машинами, и, так как крейсер плохо слушался руля и ввиду близости острова Волмидо, дали задний ход обеими машинами (крейсер поставило в это положение в то время, когда был перебит рулевой привод при положенном лево руле). В это время огонь японцев усилился и попадание увеличивалось, так как крейсер, разворачиваясь, повернулся левым бортом к неприятелю и не имел большой скорости. Тогда же была получена одна из серьезных подводных пробоин в левый борт, и третья кочегарка стала быстро наполняться водой, уровень коей подходил к топкам; подвели пластырь и начали выкачивать воду; тогда уровень воды несколько спал, но тем не менее крейсер продолжал быстро крениться. Снарядом, прошедшим через офицерские каюты, разрушившим их и пробившим палубу, была зажжена мука в провизионном отделении (тушение пожара производилось мичманом Черниловским-Сокол и старшим боцманом Харьковским), а другим снарядом разбиты коечные сетки на шкафуте над лазаретом, причем осколки попали в лазарет, а сетка загорелась, но вскоре была потушена. Серьезные повреждения заставили выйти из сферы огня на более продолжительное время, почему и пошли полным ходом, продолжая отстреливаться левым бортом и кормовыми орудиями. Одним из выстрелов 6-дюймового орудия №XII был разрушен кормовой мостик крейсера «Асама» и произведен пожар, причем «Асама» прекратила на время огонь, но вскоре открыла снова. Кормовая его башня, по-видимому, повреждена, так как она до конца боя не действовала более. Только при подходе крейсера к якорному месту и когда огонь японцев мог быть опасен для иностранных судов, они его прекратили, и один из преследовавших нас крейсеров вернулся к эскадре, остававшейся на фарватере за островом Волмидо. Расстояние настолько увеличивалось, что продолжать огонь нам было бесполезно, а потому огонь был прекращен в 12 часов 45 минут дня».
В заключение Руднев писал: «Донося о вышеизложенном, считаю долгом доложить, что суда вверенного мне отряда с достоинством поддержали честь Российского флага, исчерпали все средства к прорыву, не дали возможности японцам одержать победу, нанесли много убытков неприятелю и спасли оставшуюся команду».
«Кореец» по существу в бою не участвовал, повреждений не имелось, как не было убитых и раненых. Как оказалось, канонерская лодка «Кореец» сделала по противнику 52 выстрела, в том числе 22 выстрела 8-дюймовыми, 27 выстрелов 6-дюймовыми и 3 выстрела 9-фунтовыми снарядами.
О своем участии в бою командир «Корейца» докладывал следующее: «В 11 часов 20 минут утра, по сигналу Вашего Высокоблагородия, снялся с якоря и вступил в кильватер вверенному Вам крейсеру I ранга «Варяг». Опередив на некоторое время «Варяг», в 11 часов 45 минут утра в ответ на выстрел японской эскадры открыл огонь из правого погонного 8-дюймового орудия, идя средним ходом. После того как крейсер I ранга «Варяг» обогнал меня, дал полный ход, стараясь сохранить между судами малую дистанцию. Ввиду получавшихся недолетов и доклада артиллерийского офицера лейтенанта Степанова 8-го об его опасении, что, продолжая стрельбу на такой большой дистанции, снарядов может не хватить на случай сближения с неприятелем, временно прервал стрельбу. По дальнейшем сближении с противником вновь открыли огонь, ведя стрельбу из носовых и ретирадного орудий фугасными снарядами. Пройдя остров Волмидо, увидел ваш сигнал «меняю курс вправо», и, избегая соствориться с вами для неприятеля, а также предполагая у вас повреждение в руле, положил «право на борт» и, уменьшив ход до малого, описал циркуляцию в 270 градусов. Все это время безостановочно поддерживал огонь из двух 8-дюймовых погонных и 6-дюймовой ретирадной пушек; было попутно сделано три выстрела из 9-фунтовых пушек, но за большими недолетами стрельбу из них прекратил. В 12 1/4 часа дня, следуя движению крейсера I ранга «Варяг», повернул на рейд, продолжая стрелять сначала из левого 8-дюймового и 6-дюймового орудий, а затем из одного 6-дюймового. В 12 часов 45 минут дня одновременно с японской эскадрой прекратил огонь. Японская эскадра оставалась под парами за островом Волмидо. В продолжение часового боя во вверенную мне лодку не попало ни одного снаряда; было три недолета, а остальные — все перелеты, хотя из последних многие были незначительны. В 1 час дня стал на якорь на рейде Чемульпо».
Из 535 человек команды «Варяга» убито 30 и ранено 85 человек. Легко раненых оказалось свыше 100 человек. Серьезными были и повреждения крейсера. Оценив их, Руднев решил взорвать крейсер и канонерскую лодку. О своем намерении он проинформировал старшего на рейде командира крейсера «Талбот», который высказался против подрыва, так как считал, что взрыв может нанести повреждения рядом стоящим кораблям. Капитан 1 ранга Руднев согласился с этими доводами и решил крейсер затопить.
27 января 1904 года на «Варяге» открыли все клапаны и кингстоны, в 15 часов 50 минут сняли команду, в 18 часов 10 минут крейсер погрузился в воду. В 4 часа 5 минут взорвали канонерскую лодку «Кореец».
Еще на пути в Одессу Руднева известили, что император наградил его орденом Святого Георгия 4-й степени и произвел во флигель-адъютанты. Таким же орденом наградили и остальных офицеров «Варяга» и командира «Корейца». Нижние чины крейсера получили Георгиевские кресты. Офицеров «Корейца» сначала наградили очередными орденами с мечами, но вскоре они получили еще и ордена Святого Георгия 4-й степени. Примечательно, что врачи и инженер-механики «Варяга» и «Корейца» стали первыми в России Георгиевскими кавалерами среди медицинских чинов и инженер-механиков флота.
На всем пути следования команд «Варяга» и «Корейца» от Шанхая до Петербурга их одинаково восторженно встречали и русские, и иностранцы.
Первая группа варяжцев прибыла в Одессу 19 марта 1904 года. День выдался солнечный, но на море была сильная зыбь. С самого утра город разукрасили флагами и цветами. Моряки прибыли к Царской пристани на пароходе «Малайа». Им навстречу вышел пароход «Святой Николай», который при обнаружении на горизонте «Малайи» поднял флаги расцвечивания. По этому сигналу произвели залп из салютных пушек береговой батареи. Из гавани в море вышла целая флотилия судов и яхт. На одном из судов находились начальник Одесского порта и несколько георгиевских кавалеров. Поднявшись на борт «Малайи», начальник порта вручил варяжцам георгиевские награды. В первую группу входили капитан 2 ранга В.В.Степанов, мичман В.А.Балк, инженеры Н.В.Зорин и С.С.Спиридонов, врач М.Н.Храбростин и 268 нижних чинов. Около 13 часов «Малайа» стала входить в гавань. На берегу играли несколько полковых оркестров, а многотысячная толпа встречала пароход криками «Ура!».
Первым сошел на берег капитан 2 ранга В.В.Степанов. Его встретил священник приморской церкви отец Атаманский, вручивший старшему офицеру «Варяга» образ Святого Николая — покровителя моряков. Затем на берег сошла команда. По Потемкинской лестнице, ведущей на Николаевский бульвар, моряки поднялись наверх и прошли триумфальную арку с надписью из цветов «Героям Чемульпо». На бульваре моряков встретили представители городского управления. Городской голова преподнес Степанову хлеб-соль на серебряном блюде с гербом города и с надписью: «Привет Одессы удивившим мир героям «Варяга». На площади перед зданием думы был отслужен молебен. Затем матросы отправились в Сабанские казармы, где для них накрыли праздничный стол, а офицеры — в юнкерское училище на банкет, устроенный военным ведомством. Вечером в городском театре для варяжцев был показан спектакль. В 15 часов 20 марта на пароходе «Святой Николай» моряки из Одессы отплыли в Севастополь. На набережные снова вышла многотысячная толпа.
На подходах к Севастополю пароход встречал миноносец с поднятым сигналом: «Привет храбрецам!». Около 11 часов пароход «Святой Николай», украшенный флагами расцвечивания вошел на Севастопольский рейд. На броненосце «Ростислав» его приход приветствовали салютом из семи выстрелов.
Первым на борт парохода поднялся главный командир Черноморского флота вице-адмирал Николай Илларионович Скрыдлов. Обойдя строй, он обратился к варяжцам с речью: «Здорово, родные, поздравляю с блестящим подвигом, в котором доказали, что русские умеют умирать; вы как истинно русские моряки удивили весь свет своею беззаветною храбростью, защищая честь России и Андреевского флага, готовые скорее умереть, чем отдать врагу судно. Я счастлив приветствовать вас от Черноморского флота, и особенно здесь, в многострадальном Севастополе, свидетеле и хранителе славных боевых традиций нашего родного флота. Здесь каждый клочок земли обагрен русской кровью. Здесь памятники русским героям: у них я вам низко кланяюсь от всех черноморцев. При этом не могу удержаться, чтобы не сказать вам сердечное спасибо как бывший ваш адмирал, за то что все мои указания на производившихся у вас учениях вы так славно применили в бою! Будьте нашими желанными гостями! «Варяг» погиб, но память о ваших подвигах жива и будет жить на многие годы. Ура!».
У памятника адмиралу П.С.Нахимову был отслужен торжественный молебен. Главный командир Черноморского флота передал офицерам высочайшие грамоты и пожалованные Георгиевские награды.
Таврический губернатор обратился к Скрыдлову с просьбой о том, чтобы команды «Варяга» и «Корейца» при следовании в Петербург остановились на время в Симферополе для чествования героев Чемульпо. Губернатор мотивировал свою просьбу еще и тем, что в бою погиб его племянник граф А.М.Нирод.
В Петербурге тоже готовились к встрече. Дума приняла следующий порядок чествования варяжцев:

«1. Представитель городского общественного управления во главе с городским головой и председателем думы встретят героев на Николаевском вокзале, поднесут командирам «Варяга» и «Корейца» хлеб-соль на художественных блюдах и пригласят командиров, офицеров и классных чиновников в заседание думы, для объявления приветствия от города.
2. Поднесение художественно исполненного адреса с изложением в нем постановления городской думы о чествовании; поднесение всем офицерам подарков на общую сумму 5 тысяч рублей.
3. Угощение нижних чинов обедом в Народном доме императора Николая II, каждому нижнему чину выдать по серебряным часам с надписью «Герою Чемульпо», выбитой датой боя и имени награжденного. На приобретение часов выделялось от 5 до 6 тысяч рублей, а на угощение нижних чинов — 1 тысяча рублей.
4. Устройство в Народном доме представления для нижних чинов.
5. Учредить две стипендии в память геройского подвига в морских училищах, Петербургском и Кронштадтском, поручив городской управе представить думе подробный доклад об этих стипендиях».

6 апреля 1904 года на французском пароходе «Кримэ» в Одессу прибыла третья (и последняя) группа варяжцев. Среди них были капитан 1 ранга В.Ф.Руднев, лейтенанты С.В.Зарубаев и П.Г.Степанов, врач М.Л.Банщиков, фельдшер с броненосца «Полтава», 217 матросов с «Варяга», 157 — с «Корейца», 55 — с «Севастополя», 30 казаков Забайкальской казачьей дивизии, охранявших русскую миссию в Сеуле. Встреча была такой же торжественной и трогательной, как и в первый раз. В тот же день на пароходе «Святой Николай» герои Чемульпо отправились в Севастополь, а 10 апреля экстренным поездом по Курской железной дороге из Севастополя уехали в Петербург.
14 апреля на огромной площади у Курского вокзала моряков встречали жители Москвы. На платформе играли оркестры Ростовского и Астраханского полков. Рудневу поднесли лавровый венок с надписью на бело-сине-красной ленте: «Ура храброму и славному герою-командиру «Варяга»!». Подобная надпись была и на ленте венка, поднесенного капитану 2 ранга Г.П.Беляеву. Всем офицерам были подарены лавровые венки, а нижним чинам — букеты цветов. С вокзала герои направились в Спасские казармы. Городской голова вручил офицерам золотые жетоны, а отцу Михаилу Рудневу — судовому священнику «Варяга» — золотой шейный образок.
Вот, наконец, и Петербург! Около десяти часов утра 16 апреля платформа Николаевского вокзала заполнилась встречающими родственниками, военными, представителями администрации, дворянства, города, земства и простыми горожанами. Среди встречающих были управляющий Морским министерством вице-адмирал Ф.К.Авелан, начальник Главного морского штаба контр-адмирал З.П.Рожественский, его помощник А.Г.Нидермиллер, главный командир Кронштадтского порта вице-адмирал А.А.Бирилев, главный медицинский инспектор флота лейб-хирург В.С.Кудрин, петербургский губернатор шталмейстер О.Д.Зиновьев, губернский предводитель дворянства граф В.Б.Гудович и многие другие. Прибыл великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович.
Специальный поезд подошел к платформе ровно в 10 часов утра. После встречи и обхода строя генерал-адмиралом в 10 часов 30 минут под несмолкающие звуки оркестров началось шествие моряков от Николаевского вокзала по Невскому проспекту к Зимнему дворцу. Шпалеры солдат, жандармов и конных городовых едва сдерживали натиск толпы. Впереди шли офицеры, следом нижние чины. Из окон, с балконов и даже крыш сыпались цветы. Пройдя арку Главного штаба, герои Чемульпо вышли на площадь Зимнего дворца, где выстроились напротив царского подъезда.
На правом фланге стояли великий князь генерал-адмирал Алексей Александрович и управляющий Морским министерством генерал-адъютант Ф.К.Авелан. К варяжцам вышел император Николай II. Он принял рапорт, обошел строй и поздоровался с моряками «Варяга» и «Корейца». После этого состоялось прохождение торжественным маршем. С балкона Зимнего дворца за всем этим наблюдали императрицы Мария Федоровна и Александра Федоровна, великие княгини и дочери императора. Затем команды последовали в Георгиевский зал, где состоялось торжественное богослужение. Для нижних чинов в Николаевском зале накрыли столы. Все кружки и посуда были с изображением Георгиевских крестов. В концертном зале накрыли стол для высочайших особ, стол украшал золотой сервиз. В Георгиевском зале император сказал:
«Я счастлив, братцы, увидеть вас здоровыми и благополучно вернувшимися, многие из вас своей кровью занесли в летопись нашего флота дело, достойное подвигов ваших предков, дедов и отцов, которые совершили их на «Азове» и «Меркурии». Теперь и вы прибавили своим подвигом новую страницу в истории нашего флота, присоединив к ним имена «Варяга» и «Корейца». Они также станут бессмертными. Уверен, что каждый из вас до конца своей службы останется достойным той награды, которую Я вам дал. Вся Россия и Я с любовью и трепетным волнением читали о тех подвигах, которые вы проявили под Чемульпо. От души спасибо вам, что поддержали честь Андреевского флага и достоинство великой Святой Руси. Я пью за дальнейшие подвиги нашего славного флота. За ваше здоровье, братцы».
К офицерам «Варяга» и «Корейца» он обратился так:

«Обращаюсь к вам с теми же словами благодарности, которые Я только что высказал командам. Блестящие подвиги «Варяга» и «Корейца», столь славные для нашего оружия, Я должен всецело приписать достоинству командиров и всех офицеров; сердечно благодарю за честное исполнение долга. Желая увековечить память об этом событии, Я повелел выбить медаль для ношения всеми вами, а также и для нижних чинов. Да послужит она в назидание потомству напоминанием о столь знаменательном подвиге. От души пью за ваше здоровье. Да хранит вас Господь».
По окончании банкета офицеров и нижних чинов принимали в Городской думе, где им вручили подарки и приветственные адреса, а вечером в Народном доме императора Николая II для нижних чинов показали спектакль и устроили торжественный ужин.
Выполняя последнюю волю героев Чемульпо, русское правительство в 1911 году обратилось к корейским властям с просьбой о переносе праха погибших в Россию. Погребение останков состоялось на Морском кладбище города Владивостока. Летом 1912 года над братской могилой появился обелиск из серого гранита, увенчанный Георгиевским крестом. На четырех его гранях были выбиты имена погибших.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 7176
www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100