-


В. Д. Доценко.   Морские битвы России XVIIII-XX веков

В бой идут брандеры



«Честь Всероссийскому флоту! С 25 на 26 неприятельский военный... флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили и в пепел обратили... а сами стали быть во всем Архипелаге... господствующими» — так доносил адмирал Спиридов в Адмиралтейств-коллегию о Чесменском сражении 1770 года. Но прежде чем произошло это знаменитое сражение, были переход эскадр Российского флота из Балтийского моря в Средиземное, вошедший в историю под названием первой Архипелагской экспедиции, высадка морских десантов и сражение в Хиосском проливе.
Мысль о посылке эскадр в такую даль возникла у графа Алексея Орлова. «Эскадра наша, — доносил он императрице Екатерине II, — от осьми до десяти линейных кораблей, и на которой несколько войск наших посажено будет, великий страх причинит туркам, если достигнет до наших мест; чем скорее, тем лучше. Слыша о неисправности морской турецкой силы, о слабости их с сей стороны, надежно донести могу, что оная не только великия помехи причинит им в военных приуготовлениях, поделает великое разорение, понанесет ужас всем магометанам, в кураж и ободрение православным, и более страшна им может быть, нежели все сухопутное войско». Долго уговаривать императрицу не пришлось. Она приказала готовить корабли к посылке в Средиземное море. Командующим первой эскадрой назначили адмирала Григория Андреевича Спиридова. В день выхода из Кронштадта эскадру посетила Екатерина II. В качестве аванса она наградила Спиридова орденом Святого Александра Невского и вручила флагману образ Иоанна Воина. В эскадру входили корабли «Святослав», «Три Иерарха», «Ианнуарий», «Европа», «Три Святителя», «Северный орел» и «Святой Евстафий», фрегат «Надежда благополучия», бомбардирский корабль «Гром», четыре пинка и два посыльных судна. Всего на судах эскадры было 640 пушек. На борту кораблей и судов находилось 5582 человека, в том числе 3061 матрос, 1106 морских солдат, 448 морских артиллеристов и 967 солдат Кексгольмского полка, сухопутных артиллеристов и мастеровых.
Итак, 18 июля 1769 года эскадра Спиридова покинула Кронштадт. Свой флаг адмирал поднял на 66-пушечном «Евстафии». Из-за противных ветров только 30 августа эскадра пришла в Копенгаген. Здесь к ней присоединился шедший из Архангельска «Ростислав». Пополнив запасы провианта и воды, эскадра двинулась дальше. Переход был непростым: от частых штормов корабли получали серьезные повреждения и должны были заходить в иностранные порты для починки. Но самое неприятное случилось позже — начал болеть личный состав. При подходе к Англии на эскадре было более 600 больных. В последующем не было дня без смертельных исходов. Когда эскадра вошла в Средиземное море, скончались более 300 человек.

Европа несколько надменно наблюдала за походом русской эскадры. Императрица обеспокоилась, а турецкий султан не верил в то, что корабли смогут из Кронштадта дойти до берегов Турции.
Тем не менее 9 октября того же года из Кронштадта вышла вторая эскадра. Ею командовал принятый на русскую службу английский контр-адмирал Эльфинстон. Плавание этой эскадры проходило в такой же сложной обстановке: были и штормы, и повреждения, и, что особенно прискорбно, заболевшие и умершие. Линейный корабль «Тверь» не смог покинуть Балтийское море. Получив повреждения в рангоуте и такелаже во время шторма, он вернулся в Кронштадт. В Средиземное море из этой эскадры пришли корабли «Святослав», «Не тронь меня» и «Саратов», фрегаты «Надежда» и «Африка», пинки «Орлов» и «Панин». На борту эскадры Эльфинстона было 3300 человек, а его флаг развевался над 80-пушечным «Святославом».
Это был первый в истории групповой переход кораблей из одного моря в другое. Даже при всех этих неудачах Екатерина II радовалась тому, что флот наконец достиг Средиземного моря. По этому случаю она приказала отчеканить медали с надписями: «До Геркулесовых столпов», «Дошли туда, куда никто не доходил». Однако медали по неизвестной причине так и не были выпущены.
С первого дня пребывания в Средиземном море русский флот, которым командовал граф Орлов, настойчиво искал встречи с турками. 23 июня в пять часов вечера на «Ростиславе» появился сигнал: «Вижу неприятельские корабли». Турецкий флот стоял на якоре между островом Хиос и Анатолийским берегом. В его составе находились шестнадцать линейных кораблей, шесть фрегатов и до 60 галер, шебек и галиотов. Командовал флотом Джейзайрмо-Хассан-Бей. Капудан-паша Хассан-Эддин находился на берегу. «Увидя такое сооружение, — доносил императрице граф Орлов, — я ужаснулся и был в неведении: что мне предпринять должно?» После совета флагманов решили атаковать неприятеля утром 24 июня.
В составе объединенных эскадр графа Орлова было девять линейных кораблей: авангард — «Евстафий», «Европа» и «Три Святителя»; кордебаталия — «Три Иерарха», «Януарий» и «Ростислав»; арьергард — «Не тронь меня», «Святослав» и «Саратов». Авангардом командовал Спиридов, кордебаталией — Орлов, а арьергардом — Эльфинстон. Фрегаты «Надежда благополучия», «Африка» и «Святой Николай», бомбардирский корабль «Гром», пакетбот «Почтальон» и транспорты «Орлов» и «Панин», а также несколько греческих судов держались в стороне. Решили атаковать неприятеля, сближаясь с ним в традиционной линии баталии.
В одиннадцать часов утра начали сближение. Первым шла «Европа», за ней «Евстафий» под флагом Спиридова. Как только корабли сошлись на пушечный выстрел, с турецких судов открыли ураганный огонь. Однако велся он беспорядочно и никакого вреда русским кораблям не причинял. Только сблизившись на пистолетный выстрел, Спиридов поднял сигнал: «Начать бой с неприятелем!». На всех русских кораблях, кроме стеньговых, были подняты Иерусалимские флаги: этим Орлов хотел подчеркнуть, что русский флот защищает христианство от ислама.
При сближении «Европы» с неприятелем командир корабля капитан 1 ранга Федот Клокачев из-за настойчивых требований греческого лоцмана (во избежание посадки на мель) вынужден был сделать поворот и выйти из строя. Спиридов же подумал, что «Европа» вышла из строя, не выдержав турецкого огня. «Поздравляю вас матросом! — прокричал вдогонку Клокачеву Спиридов.
Впоследствии за Чесменское сражение Федот Алексеевич Клокачев получил орден Святого Георгия 4-й степени. В 1776 году он был произведен в контр-адмиралы и назначен командующим Азовской военной флотилией и портами, а в 1783 году в чине вице-адмирала стал первым командующим Черноморским флотом.
Сам же Спиридов с необычайным хладнокровием ходил по шканцам и отдавал распоряжения. На груди у него висел образ Святого Иоанна Воина, подаренный императрицей в Кронштадте. На юте «Евстафия» играла музыка.
После полудня «Евстафий» борт о борт сошелся с турецким кораблем «Реал-Мустафа». Бушприт «Евстафия» воткнулся в «Реал-Мустафу» между грот- и бизань-мачтами. Абордажные команды бросились на турецкий корабль. Завязалась ожесточенная схватка. Один из матросов вцепился в турецкий флаг, неприятельской саблей отрубило смельчаку руку, он протянул левую руку, но и она была ранена, тогда он вцепился в конец флага зубами. Но тут же был проколот насквозь. Не выдержав атаки, Хассан-Бей бросился за борт. За ним последовала вся команда. Тем временем пламя с горящего «Реал-Мустафы» перебросилось на «Евстафий». Маловетрие и избитый такелаж не позволили отойти. К «Евстафию» устремились шлюпки. Но успели снять только Г.А.Спиридова, Ф.Г. Орлова и еще нескольких человек. На одной из шлюпок командир корабля А.И.Круз отправил с донесением к графу Орлову сына Спиридова. В донесении он поспешил сообщить о захвате неприятельского корабля «Реал-Мустафа». Когда сын Спиридова прибыл на корабль к Орлову, «Евстафия» уже не было; остались лишь плавающие обломки. Опечаленный Орлов утешился тем, что его брат Федор Орлов и адмирал еще до взрыва оставили корабль и перешли на пакетбот «Почтальон».
Командир «Евстафия» предпринимал отчаянные попытки спасти корабль. Отбуксировать корабль с помощью шлюпок не было никакой возможности.

Слишком прочно его удерживали снасти турецкого флагмана. Командир приказал залить крюйт-камеру, но и это не помогло. Горящая грот-мачта турецкого корабля упала поперек «Евстафия», и пожар стал общим, охватив и русский, и турецкий корабли. Прошло еще несколько минут, раздался оглушительный взрыв. Вначале взлетел на воздух «Евстафий», а за ним и «Реал-Мустафа». На «Евстафии» погибло 620 человек, в том числе 22 офицера, спаслись лишь командир капитан 1 ранга А.И.Круз, 9 офицеров и 51 матрос.
Шедший за «Евстафием» «Три Святителя», получив повреждения в парусах и такелаже, врезался в строй турецких кораблей. С обоих бортов этого корабля сделали 684 выстрела из пушек. Корабли кордебаталии сумели сойтись на пистолетный выстрел, а вот арьергард отстал и по существу в сражении не участвовал.
Не выдержав огня, турки начали сниматься с якорей и уходить в близлежащую Чесменскую бухту. Русский флот преследовал турок до самого входа в бухту, затем стал на якорь. Так завершилось Хиосское сражение.
О нем граф А.Г.Орлов доносил следующее: «В 10 часов сделан был сигнал к атаке, в полдвенадцати передовые корабли начали сражение, в половине перваго оно сделалось общим. Как ни превосходны были силы неприятельския, как храбро оныя ни защищались, но не могли вытерпеть жаркаго нападения войск В.И.В.; по продолжавшемся чрез два часа жесточайшем пушечном и ружейном огне, наконец, принужден был неприятель, отрубя якори, бежать в великом смятении в порт под крепость, называемую Чесме. Все корабли с великою храбростию атаковали неприятеля, все с великим тщанием исполняли свою должность, но корабль адмиральский «Св. Евстафия» превзошел все прочие. Англичане, французы, венециане и мальтийцы, живые свидетели всем действиям, признались, что они никогда не представляли себе, чтоб можно было атаковать неприятеля с таким терпением и неустрашимостию. 84-пушечный неприятельский корабль был уже взят кораблем адмиральским, но по несчастию загорелся оный и сжег корабль и «Св. Евстафия». Кроме адмирала, капитана и человек 40 или 50 разных чинов, никого с оного не спаслося, оба подорваны были в воздух. Как ни чувствительна была для нас потеря линейнаго корабля, но, увидя неприятельское поражение, робость их и безпорядок, в котором они находилися, утешилися, получа надежду истребить оный совершенно».
Обе стороны потеряли по одному кораблю. В Чесменской бухте оказались заблокированными пятнадцать линейных кораблей, шесть фрегатов, шесть шебек, восемь галер и 32 галиота. Вечером на бомбардирском корабле «Гром» контр-адмирал Грейг провел разведку боем, во время которой установил диспозицию турецкого флота. Орлов на «Трех Иерархах» созвал совет флагманов, вынесших решение — атаковать неприятеля в ночь на 26 июня. Трудно установить, кто подал мысль использовать брандеры, которых, однако, у русских не было. В качестве брандеров предложили использовать четыре самых крупных греческих судна: они были получены от греческих священников с острова Хиос — братьев Дмитрия, Афанасия и Степана Гунаропуло. Впоследствии, спасаясь от преследования, братья бежали в Россию, где были приняты императрицей и щедро вознаграждены за помощь при Чесме. Их потомки (среди них были и флотские офицеры) проживали в Петербурге, Николаеве и Херсоне.

В приказе Орлова говорилось: «Всем видимо расположение Турецкаго флота, который... стоит в бухте от нас на SO в тесном и безпорядочном состоянии; что некоторые носами к нам, к NW, а четыре корабля носами к NO, а к нам боками, несколько из них в тесноте стоит за своими к берегу так, как в куче... Наше же дело должно быть решительное, чтобы оный флот победить и разорить, не продолжая времени, без чего здесь в Архипелаге не можем мы к дальнейшим победам иметь свободныя руки». В приказе также предписывалось подходить к неприятелю на такое расстояние, чтобы «не только нижняго дека, но и верхния пушки были бы действительны». Брандеры же в самом начале сражения должны были держаться подальше от неприятеля, «чтобы они до настоящаго дела были бы от неприятеля безвредны; дело оных состоит в том, чтобы они, пришед на неприятельский флот, зажгли его». В плане предусматривалась внезапная ночная атака специально сформированного отряда, которым командовал контр-адмирал Самуил Карлович Грейг.
В отряд Грейга включили корабли «Европа», «Ростислав», «Не тронь меня» и «Саратов», фрегаты «Надежда» и «Африка», бомбардирский корабль «Гром» и четыре брандера, командовать ими вызвались добровольцы капитан-лейтенант Дугдаль, лейтенанты Ильин и Макензи, мичман князь Гагарин. Корабли «Европа», «Ростислав» и «Саратов» должны были войти в Чесменскую бухту, «Не тронь меня» — занять место у входа в бухту, фрегат «Надежда» — подавить северную береговую батарею, а «Африка» — южную. Бомбардирский корабль, расположившись у входа в бухту, должен был метать на турецкие корабли бомбы и каркасы, брандеры же — находиться под парусами в ожидании команды Грейга на прорыв в Чесменскую бухту.
В период сражения была тихая лунная ночь. В полночь на «Ростиславе» зажгли три фонаря, сигнализирующие об атаке. Вначале несколько задержалась со снятием с якоря «Надежда», но затем сражение пошло строго по плану. Во втором часу ночи «каркас, брошенный с бомбардирского корабля, упал в рубашку грот-марселя одного из турецких кораблей; так как грот-марсель был совершенно сух и сделан из бумажной материи, то он мгновенно загорелся и распространил пожар по мачте и такелажу; грот-стеньга скоро перегорела и упала на палубу, отчего весь корабль тот час же был объят пламенем». В этот момент Грейг подал сигнал на атаку брандерами. Пока же все четыре брандера, находясь вне зоны огня, лежали в дрейфе. Увидев сигнал, брандеры прибавили парусов и пошли на сближение с неприятелем. Каждому брандеру были назначены корабли для атаки. Грейг предупреждал командиров, чтобы они по ошибке не сцеплялись с мелкими судами, поскольку пользы от такой атаки будет мало. На каждом брандере имелся десятивесельный катер с гребцами, на котором должны были возвратиться командир и команда.
Первый брандер капитан-лейтенанта Дугдаля был перехвачен турецкими галерами и взят на абордаж. Брандер все же успели поджечь, а команда пересела в катер и оторвалась от преследования. Второй брандер лейтенанта Макензи выскочил на мель, где его подожгла команда. Сам же Макензи на катере прошел вдоль берега и сумел захватить несколько мелких судов. Удачнее других действовал лейтенант Дмитрий Ильин. Когда его брандер сцепился с наветренным кораблем противника, он буквально на глазах у неприятеля поджег брандер, затем демонстративно воткнул в него горящий брандскугель и, не торопясь, спустился в катер. Отойдя на несколько метров от горящего корабля, Ильин скомандовал: «Суши весла!» — и некоторое время наблюдал за результатами своей атаки. Турецкий корабль со страшным грохотом взлетел на воздух. Сотни горящих обломков и искр осыпали близлежащие корабли. Пожар стал общим. Брандер мичмана Гагарина, пущенный по ветру, приткнулся к уже горевшему кораблю.

Тем временем корабли и фрегаты отряда Грейга усилили огонь, а другие корабли стреляли холостыми зарядами исключительно для морального воздействия на неприятеля. К трем часам ночи противник находился в жалком состоянии: корабли горели, как факелы, и взрывались один за другим. Вся бухта была окутана дымом.
«Легче вообразить, — писал в своем журнале Грейг, — чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем: целыя команды в страхе и отчаянии кидались в воду, поверхность бухты была покрыта множеством спасавшихся людей, но немного из них спаслось». В четвертом часу утра по приказанию Грейга огонь прекратили. Невредимыми оставались только два корабля. Но при буксировке на один из них попали горящие обломки, и он сгорел дотла, а другой — «Родос» — стал трофеем. Кроме того, были взяты пять галер и 22 медные пушки с береговых батарей. Этим и закончилось Чесменское сражение.
Потери русской эскадры составили 11 человек, в то время как турки потеряли более 10 тысяч человек и весь флот: 15 кораблей, 6 фрегатов и до 50 мелких судов.

«Блистая в свете не мнимым блеском, — писала Екатерина II графу Орлову, — флот наш под разумным и смелым предводительством вашим нанес сей чувствительный удар Оттоманской гордости. Весь свет отдает вам справедливость, что сия победа приобрела вам отменную славу и честь. Лаврами покрыты вы, лаврами покрыта и вся находящаяся при вас эскадра».
Императрица щедро наградила победителей. Граф Орлов получил орден Святого Георгия 1-й степени и титул Чесменского; адмирал Спиридов — орден Святого Андрея Первозванного; контр-адмирал Грейг — орден Святого Георгия 2-й степени; все командиры брандеров — ордена Святого Георгия 4-й степени и следующие чины со старшинством со дня победы; капитан-лейтенант Карташев за вывод из бухты корабля «Родос» — орден Святого Георгия 4-й степени. Всему флоту было объявлено монаршее благоволение, выдано в зачет годовое жалованье и 187 475 рублей за сожженные корабли противника. В память об этой победе была выбита медаль с изображением профиля императрицы, горящего турецкого флота и лаконичной надписью «Был».
13 сентября Екатерина II подписала интересный указ. «Граф Иван Григорьевич (Чернышов. — ВД.)! Прикажите выдать пять тысяч рублей между женами и детьми в Средиземном море находящихся морских служителей по причине нынешней счастливой от Бога нам дарованной победы. Если на это в адмиралтейской коллегии лишней суммы нету, то возьмите у А.В.Олсуфьева, лишь бы порядочно роздано было».
15 сентября в Петропавловском соборе в присутствии императрицы Екатерины II и всей императорской фамилии по случаю Чесменской победы отслужили благодарственный молебен. После молебна митрополит Платон у гробницы Петра Великого произнес:
«Возстань теперь, Великий Монарх, отечества нашего отец! Возстань и воззри на любезное изобретение твое: оно не истлело от времени, и слава его не помрачилась. Возстань и насладись плодами трудов твоих! Флот, тобою устроенный, уже не на море Балтийском, не на море Каспийском, не на море Черном, не на океане Северском; но где? Опять на море Медитер-ранском, в странах восточных, во Архипелаге, близ стен Константинопольских, в тех тоесть местах, куда ты нередко око свое обращал и гордую намеревался смирить Порту. О, как бы твое, Великий Петр, сердце возрадовалось, если бы — но слыши! Мы тебе как живому вещаем, слыши: флот твой в Архипелаге, близ берегов Азийских, Оттоманский флот до конца истребил!»
Как и Петр I, Екатерина II со дня своего восшествия на престол уделяла большое внимание флоту и морякам. Стараясь выразить особую признательность морякам и желая поднять престиж флота, 29 июня 1763 года императрица назначила наследника престола великого князя Павла Петровича генерал-адмиралом флота. Церемония производства в этот высокий чин была торжественной и пышной: адмиралы вручили великому князю Андреевский флаг, под которым он в сопровождении императрицы и свиты совершил плавание из Адмиралтейства в Петропавловскую крепость. По окончании богослужения в доме обер-коменданта крепости Екатерина пожаловала великому князю кейзер-флаг, под которым он покинул Петропавловскую крепость. С этого времени, несмотря на юный возраст, Павел Петрович принимал деятельное участие в морских церемониях и торжествах.
Екатерина II и ее сподвижники приложили максимум усилий для того, чтобы поднять качество судостроения. В результате подводную часть кораблей стали обшивать медью, деревянные крепления заменяли железными, верхнюю палубу стали делать непрерывной. На нижнем деке 100-пушечных кораблей стали устанавливать мощные 36-фунтовые орудия, а в 1779 году на русских кораблях появились карронады. Инициатором их внедрения был адмирал Самуил Карлович Грейг.
В 1769 году Екатерина II учредила орден Святого Георгия Победоносца 4 степеней. По статусу его давали только за конкретные подвиги в военное время: «... тем, кои... отличили еще себя особливым каким мужественным поступком или подали мудрые и для нашей воинской службы полезные советы». Это была исключительно почетная награда. Начиная с 3-й степени орден давали только адмиралам, генералам и штаб-офицерам, а с 1838 года — тем, кто уже имел орден 4-й степени. Орден Святого Георгия 1-й степени был чрезвычайно почетным и редким. За подвиги в морских сражениях его получили только два человека — генерал-аншеф А.Г.Орлов-Чесменский и адмирал В.Я.Чичагов. Генерал-фельдмаршал Г.А.Потемкин-Таврический получил этот орден за взятие Очакова.
Впоследствии русский флот в Средиземном море усиливался все новыми и новыми кораблями и полностью господствовал на этом театре военных действий. Возвратился на родину в 1775 году. Всего в Архипелагской экспедиции участвовали пять русских эскадр, в которые входило 20 линейных кораблей, 6 фрегатов, бомбардирский корабль и множество мелких судов. За всю экспедицию в сражениях и боях был потерян только «Святой Евстафий», а три корабля погибли в связи с навигационными авариями.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 5919
www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100