-


В. Д. Доценко.   Морские битвы России XVIIII-XX веков

Славная победа при Роченсальме



С началом Русско-турецкой войны 1787—1791 годов король Швеции Густав III стал вынашивать планы возвращения некогда потерянных земель на побережье Балтийского моря и захвата Санкт-Петербурга. Нападение Швеции вызвало переполох в российской столице. Двор с минуты на минуту готовился покинуть берега Невы. Кронштадт с его фортами был в плачевном состоянии. Главный командир Кронштадтского порта Петр Иванович Пущин за несколько дней до начала войны докладывал вице-президенту Адмиралтейств-коллегии графу И.Г.Чернышову: «Что-ж принадлежит, милостивый государь, до предосторожности и защищения Кронштадта, то хотя все распоряжения и сделаны, но они не могут быть надежны, канониров очень мало и те все из рекрут; военнослужащих, которые б могли управлять пушками и в случае выпалить из ружья — некому, а лучшие только адмиралтейские плотники, и те ненадежные».
Все надежды были только на Кронштадтскую эскадру Самуила Карловича Грейга, которая готовилась к походу в Архипелагские воды. В считанные дни он вывел в море все семнадцать кораблей. 19 июня 1788 года высланные на разведку крейсера донесли, что шведский флот приближается к Финскому заливу.
Авангардом Кронштадтской эскадры командовал вице-адмирал Вилим Фондезин, арьергардом — вице-адмирал Тимофей Козлянинов, а кордебаталией — сам адмирал Грейг. По отзывам Грейга, вице-адмирал Вилим Петрович Фондезин был человеком исправным и довольно опытным в военном деле, но излишне осторожным, а вице-адмирал Тимофей Гаврилович Козлянинов, по словам того же Грейга, был прекрасным флагманом, а главное — отважным офицером, также имевшим большой боевой опыт. В целом Кронштадтская эскадра выглядела довольно внушительно: полностью укомплектована и запасами, и личным составом. Однако большинство матросов были набраны в рекруты совсем недавно и не имели никакого опыта. Грейг это прекрасно понимал и сразу же по выходе в море организовал боевую подготовку. Комендоры непрерывно упражнялись в стрельбе из орудий, а командиры отрабатывали эволюции. Вечером 5 июля эскадра прибыла к Гогланду. По расчетам Грейга где-то поблизости от этого острова должны были находиться и шведы. И действительно, утром следующего дня на горизонте появился неприятель. Грейг дал сигнал на приготовление к сражению и начал выстраивать эскадру в линию баталии.
Шведская эскадра состояла из шестнадцати кораблей и семи фрегатов, командовал ею родной брат короля генерал-адмирал герцог Карл Зюдерманландский. Авангардом шведского флота командовал генерал-адъютант короля, генерал-майор Вахтмейстер, имевший вице-адмиральский флаг, а во главе арьергарда был бригадир Мандерштед и нес контр-адмиральский флаг. Кордебаталией командовал сам генерал-адмирал, при котором находился адмирал барон Врангель.
На первый взгляд силы были примерно равными. На самом деле шведы превосходили русских в артиллерии почти в полтора раза. Их 1400 орудий в одном залпе выбрасывали до 700 пудов, в то время как 1200 русских пушек могли в одном залпе выпустить всего 450 пудов смертоносного металла. Но особенно большим было преимущество в орудиях крупных калибров. У шведов на всех шестнадцати кораблях на нижнем деке стояли пушки 30- и 36-фунтового калибров, а это 380 стволов. На вторых деках и на семи фрегатах были установлены 24-фунтовые орудия, это еще почти 500 пушек. На русской же эскадре 36-, 30- и 24-фунтовых пушек было всего 420. Немаловажными факторами являлись также качество пушек и подготовка комендоров. Шведы и здесь имели преимущество. Большая часть комендоров русской эскадры никогда ранее в море не ходила и никакого опыта, конечно, не имела. Вооружение кораблей русской эскадры отличалось разнокалиберностью и невысокой надежностью. Очень часто после третьего выстрела пушки разрывались.

Шведский флот, находясь под ветром в линии баталии, не меняя курса, медленно двигался, как бы выжидая нападения русской эскадры. Слабый ветер не позволял выполнить решительный и неожиданный маневр. Оба флагмана это понимали и решили провести сражение по классической схеме линейной тактики. К сожалению, часть русского арьергарда отстала, из-за чего в сражение вступило только семь кораблей. Медленно продвигаясь на юго-запад, оба флота вели отчаянную артиллерийскую перестрелку. Грейг всю силу огня своей эскадры сосредоточил на неприятельском авангарде. После полуторачасового сражения шведский генерал-адмиральский корабль оказался разбитым до основания: его паруса обвисли. К вечеру ветер стих. Паруса обеих эскадр обвисли, а попытки привести корабли в движение с помощью шлюпок ни к чему не привели. Около десяти часов вечера на потрепанном «Принце Густаве» спустили флаг. В плену оказался генерал-майор граф Вахтмейстер и 539 человек офицеров и матросов. На корабле было 150 человек убитых. Русская эскадра тоже потеряла один корабль: «Владислав» попал в расположение шведской эскадры и, не получив поддержки, спустил флаг. Победа была за русскими, так как шведы отступили.
О характере сражения можно судить по полученным повреждениям и потерям в личном составе. Корабль Козлянинова потерял весь рангоут, одних подводных пробоин на нем насчитали сорок, а бархоут его так был изрешечен ядрами, что его полностью пришлось заменить новым. На корабле «Мстислав» капитана 1 ранга Муловского был избит весь рангоут и имелось 116 пробоин в бортах. На «Ростиславе» была 121 пробоина, а на «Изяславе» 108 пробоин и полностью выведены из строя рангоут и такелаж. Эскадра Грейга потеряла 580 человек убитыми, 720 ранеными, 470 человек с «Владислава» попали в плен.
За Гогландское сражение Грейг получил орден Святого Андрея Первозванного, Козлянинов — Георгия 3-й степени, а пять командиров — Георгия 4-й степени. Цейхмейстер Федор Яковлевич Ломен и командир «Ростислава» Евстафий Степанович Одинцов получили золотые шпаги.
Но, как считал сам Грейг, победа могла бы быть и более внушительной, если бы не постыдное поведение некоторых командиров арьергарда. По настоянию Грейга, трое из них предстали пред судом. Командиры кораблей Коковцев, Вальронд и Баранов за уклонение от боя и неоказание помощи «Владиславу» были разжалованы в матросы, а командир арьергарда вице-адмирал Фондезин снят.
Густав III тоже праздновал победу. Однако до конца кампании его флот простоял в Свеаборге. Тем временем Грейг господствовал на Балтике: он решил уничтожить противника в базе, но, простудившись, скончался 15 октября 1788 года на борту флагманского корабля.
Существует легенда, что адмирал Грейг и герцог Зюдерманландский были членами одной масонской ложи, причем швед в масонской иерархии занимал более высшую ступень, чем русский адмирал. По законам этого общества младший должен был уступить победу старшему. Однако чувство воинского долга все же взяло верх, и Грейг победил шведов, но, как говорили некоторые, его масонские чувства были чрезмерно растревожены, и вскоре после сражения он умер от нервной болезни.
Всю зиму 1788/89 года в Кронштадте и Петербурге готовились к отражению шведов от столицы и одновременно вели переговоры с Данией, обещавшей свою помощь.
В середине июля 1789 года произошло Эландское сражение. И шведы, и русские обнаружили друг друга почти одновременно и уже к четырем часам дня выстроились в линию баталии. Но сражение в тот день так и не началось. Продолжая находиться на виду друг у друга, эскадры провели всю ночь. Шведским флотом, как и в прошлую навигацию, командовал генерал-адмирал герцог Карл Зюдерманландский, державший флаг на 74-пушечном корабле «Густав III». Помощником генерал-адмирала стал адмирал Норденшельд. Авангардом командовал контр-адмирал Лильехорн, а арьергардом — полковник Модее. В составе шведского флота было семь 74-пушечных кораблей, четырнадцать 64-пушечных и восемь 40-пушечных фрегатов; на вооружении находилось 1742 орудия, в том числе 980 единиц крупного калибра. Численность команд составляла около 13 тысяч человек.
Русская эскадра включала в себя три 100-пушечных и девять 74-пушечных кораблей и восемь 66-пушечных фрегатов. Несли они 1600 пушек, в том числе до 980 единиц крупного калибра. Численность экипажей составляла свыше 15 тысяч человек.
Почему Чичагов не начал сражение 14 июля, остается загадкой. Шведский же флагман докладывал своему королю, что он не пошел в атаку на русский флот потому, что сильный ветер слишком сильно кренил его корабли в строну неприятеля, а это мешало применять орудия нижних деков.
С рассветом 15 июля оба флота начали строиться в линию баталии. Дул несильный северо-западный ветер. Небо до самого горизонта закрывали облака. Шведы занимали более выгодное наветренное положение. Лишь на исходе второго часа неприятельская кордебаталия открыла беглый огонь по русскому арьергарду. Через некоторое время огонь вел уже весь шведский флот. Чичагов также подал сигнал к началу сражения, но ядра и с одной, и с другой сторон падали с большими недолетами. Впоследствии огонь то возобновлялся с бешеной силой, то вдруг затихал. Трижды флоты то сближались, то отдалялись. Некоторые командиры назвали Эландское сражение «ленивой баталией».
К вечеру 15 июля ветер стих, и оба флота снова оказались в дрейфе на виду друг у друга. Затем еще несколько суток флоты пребывали в таком же положении, а 20 июля шведский флот скрылся за горизонтом. В это время появилась так необходимая в бою эскадра Козлянинова: теперь в русском флоте был 31 линейный корабль и 10 фрегатов, в командах которых насчитывалось до 23 тысяч человек.

Стороны подсчитывали потери и исправляли повреждения. На корабле «Виктор» был один убитый, на «Святом Петре» — пять убитых и 22 раненых, причем почти все пострадали от разрыва собственной пушки, на «Изяславе» — пять убитых и пять раненых, на «Болеславе» — семь раненых, на «Вышеславе» — один убитый и одиннадцать раненых, на «Принце Густаве» — шесть раненых, на «Двенадцати Апостолах» — шесть раненых, на «Победославе» — два убитых и семнадцать раненых.
Больше всех пострадал корабль капитана 1 ранга Муловского «Мстислав». Во время последней вечерней перестрелки на нем была сбита фор-стеньга. Экипаж корабля устранил повреждения, не выводя корабль из линии баталии. Были убиты командир корабля и два нижних чина, а 16 человек получили ранения.
На корабле «Дерис» погибло 15 и ранено 98 человек. Но все эти потери произошли не от шведских ядер, а от разрыва собственных пушек. Чудом удалось спасти этот корабль. От разрыва нескольких пороховых картузов пожар распространился почти по всей палубе, в том числе и в район крюйт-камеры. Несколько человек в панике бросились за борт. Только благодаря решительным действиям мичмана Насакина удалось потушить пожар и спасти корабль.

У шведов потери были не меньшими. Уже во время сражения их два корабля и фрегат были выведены из линии баталии для устранения повреждений.
Императрица была не довольна Эландским сражением. В одной из ее записок указывалось следующее: «... из вчера полученных реляций адмирала Чичагова видно, что шведы атаковали его, а не он их, что он с ними имел перестрелку, что на оной потерян капитан бригадирскаго ранга и несколько сот прочих воинов без всякой пользы империи, что, наконец, он возвратился к здешним водам, будто ради прикрытия залива Финскаго. Я требую, чтоб поведение адмирала Чичагова в совете сличено было с данною ему инструкциею и мне рапортовано было за подписанием совета: выполнил ли вышеупомянутый адмирал инструкцию, ему данную за моим подписанием, или нет? Дабы я посему могла взять надлежащия меры».
Однако, несмотря на справедливое негодование императрицы, военный совет признал действия Чичагова соответствующими требованиям инструкции. Вот мнение совета: «Наш адмирал простер свое мужество и свыше сего пункта, ибо, увидя приближающагося неприятеля, не уклонился от сражения с ним, к которому обязывали его повеления только тогда, когда соединится с эскадрою, из Дании идущей; но, защищая честь российскаго флага, вступил в бой и отразил от себя шведский флот (не дожидаясь эскадры Козлянинова. — В.Д.). «Что не он атаковал, а был атакован, виною тому ветер, нашему флоту противный, а неприятелю всепомоществовавший», — оправдывался Чичагов.
К началу новой кампании на Балтике успели создать сильный галерный флот, во главе которого Екатерина II поставила Нассау-Зигена. Только в начале июня этот флот в составе 75 вымпелов вышел в море с надеждой найти и уничтожить шведский гребной флот. Вскоре к этой армаде присоединились отряд гребных судов под командованием бригадира Слизова и прибывшая из Ревеля резервная эскадра вице-адмирала Александра Ивановича Круза, того самого, который в чине капитана 1 ранга командовал флагманским кораблем адмирала Г.А.Спиридова «Святой Евстафий» в Хиосском сражении. Тогда Круз за храбрость получил орден Святого Георгия 4-й степени.
К началу Роченсальмского сражения в эскадре Нассау-Зигена было десять крупных гребно-парусных и 56 гребных судов. Их вооружение состояло из 249 орудий крупного калибра, 62 мелких пушек, 562 фальконетов и 6 бомбических орудий: всего 879 стволов, выбрасывавших в одном залпе 132 пуда металла. На двадцати кораблях эскадры Круза было 208 крупных и 100 малых пушек, 76 фальконетов и 20 бомбических орудий и карронад: эти 404 орудия в одном залпе выстреливали 106 пудов металла. На русских судах с учетом команд и десанта было около 13 тысяч человек.

Шведский гребной флот в составе 62 боевых и 24 транспортных судов к лету 1789 года сосредоточился на Роченсальмском рейде. На этих судах было 447 пушек крупного калибра, 328 фальконетов и 8 бомбических орудий: все 783 орудия в одном залпе выстреливали 194 пуда металла. В шведской эскадре насчитывалось около 10 тысяч человек.
Накануне сражения принц Нассау-Зиген писал Екатерине II: «Смею уверить Ваше Величество, что мы можем захватить всю шведскую гребную флотилию, если бы эскадра вице-адмирала Круза или несколько фрегатов из нашего флота, к которым могут присоединиться и мои шебеки, могли быть поставлены между островами Муссало и Лехма. Как только будет занята эта позиция, то я сейчас начну бомбардирование с своей эскадры. Я поставил уже восемь пудовых мортир на канонерские лодки, с которых снял пушки. Можно было бы также прислать две имеющиеся там бомбарды. Имея у себя все это, мы в состоянии будем принудить неприятеля оставить охраняемый им проход. Если он обратится на вице-адмирала Круза, то я последую за ним по пятам, а если он обратится на меня, то вице-адмирал будет его преследовать и ни одно его судно от нас не спасется».
Таков был первоначальный замысел Нассау-Зигена. Ему не терпелось дать сражение шведам. 12 июля он писал императрице: «Я ожидаю только вице-адмирала Круза для того, чтобы действовать, и смею уверить Ваше Императорское Величество, что мы со славою совершим эту кампанию». Но шведский флот на самом деле занимал сильную позицию, подступиться к которой было почти невозможно.
Рано утром 4 августа шведский отряд из гребных судов севернее Роченсальма все же попытался первым атаковать эскадру Нассау-Зигена, но был отброшен. Против 23 шведских судов Нассау-Зиген ввел в бой сразу 35 гребных судов, которые успели выпустить по неприятелю до двух тысяч ядер, и шведы, держась на большом расстоянии, отступили. Они, видимо, хотели заманить русских в устроенную ими ловушку. Но из этого ничего не получилось. Преследуя шведов, русские потеряли шесть человек убитыми и четырнадцать ранеными. Инициатива шведов не понравилась Нассау-Зигену. Он хотел первым развязать сражение и опасался, что шведы покинут рейд и лишат его славы победителя.
Прорваться же на Роченсальмский рейд без серьезных потерь было трудно. Северный, или, как его еще называли, Королевский пролив, как выяснилось позже, был перекрыт затопленными транспортными судами, а более широкий южный проход являлся сложным в навигационном отношении да еще и простреливался батареями с островов Муссала и Кутцала. Шведы знали об этих географических особенностях Роченсальмского рейда и решили их использовать. Они выстроили свой галерный флот в две линии прямо у входа на рейд с южного направления. Оба фланга упирались в острова, что исключало возможность обходного маневра. Атаковать противника в лоб могли лишь более сильные корабли Круза, однако вице-адмирал был против применения в этом малоизученном и мелководном районе крупных кораблей. Нассау-Зиген же придерживался другого мнения: именно эти корабли он и планировал первыми ввести в сражение.
Между адмиралами возник спор. В конце концов в первый день сражения Екатерина II вместо Круза назначила генерал-майора Ивана Петровича Балле.
С 1786 года Балле исполнял должность обер-интенданта. Поскольку он прекрасно разбирался в галерном деле, по просьбе Нассау-Зигена его взяли в поход «для разных по гребному флоту исправлений». Дослужился этот офицер до полного адмирала, сенатора, директора Училища корабельной архитектуры. В 1799 году он был награжден орденом Святого Александра Невского.
К ночи 13 августа все приготовления к сражению были в основном завершены. На рейде было тихо: разъезжали дозорные шлюпки, а командир авангарда капитан 1 ранга Андрей Иванович Денисов на своем катере делал промеры в шхерах и обозначал проходы навигационными вехами. Шведы же всю ночь трудились над заграждением Королевских ворот. За ночь в самом узком месте фарватера они затопили три транспортных судна.

План Нассау-Зигена заключался в том, чтобы эскадра Круза прорвалась через южный проход и, завязав сражение, оттянула бы на себя главные силы противника. Тем временем через Королевский проход на рейд должен был прорваться галерный флот Нассау-Зигена и всей мощью орудийного огня обрушиться на неприятеля с тыла. Принимая это решение, принц не знал, что путь на Роченсальмский рейд преградят затопленные суда.
Утром 13 августа эскадра Круза снялась с якоря и начала втягиваться на Роченсальмский рейд. Дул тихий южный ветер. Впереди шел пакетбот «Поспешный», с его борта для подстраховки лотовые вели промеры глубин. За ним следовали бомбардирские суда «Перун» и «Гром», которых буксировали гребные каики. Следом шли шебеки «Летучая», «Минерва» и «Быстрая». Построением руководил сам Денисов. Все эти суда составляли авангард эскадры Круза. На флагманском судне в положенное время не забыли поднять молебственный флаг, а в восемь часов утра дали сигнал: «Приготовиться к бою!». В начале одиннадцатого часа, когда эскадра находилась у входа в пролив, на фрегат «Симеон» прибыл Балле с предписанием принять должность от Круза. Смена произошла за каких-то четверть часа, и Круз сразу же отправился в Фридриксгам, а оттуда в Петербург.
За авангардом следовали остальные суда эскадры. Для шведов атака оказалась неожиданной, тем не менее эскадру Балле они встретили организованным и достаточно мощным огнем. По всей линии почти сразу же завязалось ожесточенное сражение. Шведский вице-адмирал Эренсверд вводил в сражение все новые и новые силы. Через два часа на русских судах все мачты и реи были сбиты, в бортах зияли пробоины, на исходе были боеприпасы. В шханечном журнале шебеки «Летучая» записано: «... не-приятельския ядра перебили на шебеке нашей почти все бегучие снасти, перебили штаги, ванты, побили и переранили многих людей, ядра неприятельские летели сквозь оба борта». Получил серьезное ранение командир шебеки лейтенант Егор Рябинин, вскоре погиб командир фрегата «Симеон» капитан-лейтенант Григорий Грин, получили ранения капитан 1 ранга Винтер, командир шебеки «Быстрая» лейтенант Сарандинаки, командир бомбардирского корабля «Перун» капитан-лейтенат Сенявин. Вместо Сарандинаки в командование шебекой вступил прапорщик морского батальона Николай Ковако. За отличие его произвели в лейтенанты. Одно за другим выходили из строя орудия. Но не меньше досталось и шведам: их две канонерские лодки пошли ко дну.
О начале Роченсальмского сражения вице-адмирал Нассау-Зиген докладывал в Адмиралтейств-коллегию следующее: «В 3/4 10 часа я сделал сигнал для исполнения назначеннаго ордера марша атаки и сражения. Генерал-майор Баллей повел атаку в 10 часов, я принужден был приказать буксировать трехмачтовыя суда, ибо ветер был оным противный, сие заставило меня заметить с безпокойством, что атака началась так скоро, и понудило двинуть вперед ранее, нежели бы я сделал. Левый фланг состоял из восьми галер кордебаталии, семи арьергардии, трех катеров, имеющих впереди гаубицы трехпудового калибра, и 20 канонирских лодок. Я приказал высадить бригадиру Буксгевдену 400 человек на острове Мусала с тремя единорогами 24-фунтоваго калибра, которые он поставил так, чтобы устремить огонь на эскадру неприятельскую; десять мортир, кои приказал поставить на плоты, были так же поставлены на мысу у острова Мусало. Катера, имеющие гаубицы, начали первыя производить огонь, за оными галеры; чем более оныя начали выходить из-за мыса острова, под прикрытием котораго находились, тем более чувствовал я, что сие скоропостижное действие будет великаго урона, но необходимо нужно отвратить неприятельский огонь, который весь устремлен был на эскадру Баллея. Трехмачтовыя суда подвигались весьма медленно, хотя и посланы были от меня для буксирования оных канонирския лодки; видя, что правый фланг не подвигался по причине той, что скоро разсмотрел сделанный мною сигнал идти в сражение, я послал туда генерал-майора Турчанинова понудить, чтобы скорее шли, с левой стороны огонь весьма усилился. Шесть канонирских лодок авангардии, которыя были по правой стороне, открыли свой огонь, двенадцать лодок кордебаталии пошли в первых между островами и противу многих проходов. Огонь на оном месте был силен, наконец, показались семь галер авангардии. Зажигательное ядро, брошенное неприятелем, взорвало галеру «Цивильск», попав в крюйт-камеру, духом оной взорвало так же флагманскую галеру «Хитрую» находящуюся подле ея».

Когда положение эскадры Балле стало действительно угрожающим, Нассау-Зиген решил наконец вступить в сражение. Однако передовой отряд графа Юлия Литта, подойдя к Королевским воротам, натолкнулся на затопленные транспорты. Русские суда рассыпались между многочисленными островками в поисках проходов на Роченсальмский рейд, но безуспешно. Тогда Литта принял, казалось бы, безумное решение — он приступил к расчистке прохода. Осыпаемые градом снарядов и картечи, солдаты и матросы с помощью топоров, ломов и гандшпугов расчищали путь галерам. Офицеры, матросы и гвардейские солдаты, стоя по пояс в воде более четырех часов, делали свое дело. Между тем отряд Балле вел сражение на последнем издыхании. Шведы наседали все более и более. Этот эпизод в шканечном журнале шебеки «Летучая» отражен так: «... в начале 1-го часа перебило и переранило у нас людей более прежняго, мачты все перебило, снасти все вообще перервало, реи повредило, паруса по реям изорвало и правый борт во многих местах изранило, а особливо по ватерлинии, три пушки приведены были отбитием осей и колес в несостояние к действию. В начале 2-го часа неприятельская пальба продолжалась с таковым же жаром, повреждала нимало во всех местах нашу шебеку, осыпая нас всюду ядрами, еще три пушки сделались недействительными; но однакож продолжали мы пальбу из четырех оставшихся пушек с неменьшим прежняго жаром».
Не выдержав огня, Балле вынужден был дать сигнал к отходу. Шведы пошли на абордаж. Им удалось овладеть бомбардой «Перун» и пакетботом «Поспешный». К этому моменту на русских судах не осталось ни одного заряда, не было даже пуль, все весла были сломаны, а паруса и мачты сбиты. Казалось, шведы вот-вот одержат общую победу. Но около семи часов вечера на рейд с криками «Ура!» ворвался передовой отряд Литта. Предвкушавшие победу шведы пришли в смятение. Удар со стороны Королевских ворот для них оказался полнейшей неожиданностью. Шведы в беспорядке стали отступать. Теперь Нассау-Зиген вводил все новые и новые силы. Вначале были отбиты «Перун» и «Поспешный», затем пленены фрегат «Автрооле», восемь гребно-парусных судов, а также турума «Рогвальд» с подполковником Розенштейном. Ночью русские захватили еще и адмиральскую туруму «Бьерн-Иернсида», на которой последовательно погибли все четыре командира, сменявшие друг друга в ходе сражения. Свои прижатые к берегу транспортные суда шведы подожгли. По докладу майора Камнео, их было до тридцати, в том числе несколько канонерских лодок. Немногим шведским судам удалось скрыться в шхерах.
К двум часам ночи сражение закончилось. Трофеи были немалые: 214 пушек, 330 ружей, 12 пистолетов, 200 тесаков, 1050 шпажных клинков, 1000 ядер, 232 книпеля, 397 картечей, 332 брандскугеля, 366 пудов пороха. В плену оказались 37 офицеров и 1100 нижних чинов. На русской эскадре потери составили около тысячи человек. Нассау-Зиген потерял всего две галеры — «Цывильск» и «Хитрую». Из офицеров 15 человек были убиты и 39 ранены, из нижних чинов — убитых 368, раненых 589 человек, 22 человека попали в плен. Победа была полной. О напряжении сражения свидетельствует тот факт, что только русскими было выпущено почти 19 тысяч ядер, книпелей, картечи и брандскугелей.

О завершающей фазе сражения Нассау-Зиген докладывал так: «Суда их, выдержав сильный огонь, через 9 часов очень были повреждены, а как был штиль и весла их по большей части перебиты нашими ядрами, то и успели мы в первом часу утра завладеть четырьмя судами. Взяли адмиральский корабль, который, так как и прочие, сражался в самом бегстве. Когда наши кайки догнали и окружили его, то со всех пушек выпалил он по них; кайки пошли было на абордаж; та, которою командовал господин Бабарыкин, подошла первая; но по несчастию взорвало ее неизвестно каким образом, почти все люди были убиты или ранены. Но храбрый офицер, командовавший оною, имел счастие спасти свою жизнь, получив, однако, несколько опасных ран.
Народ был уже изнурен от трудов, почему и прекратил я погоню и сражение, которое продолжалось с 10 часов утра по 1-й час полуночи, шведы сражались с необычайною храбростию, они имели меньше судов, нежели мы, но лежали на шпринге между островами, которые служили им защитою и прикрывали весь почти корпус судов их.
Мы не могли бы победить их в сей день, ежели бы не удалось нам очистить проход, который был открыт канонирскими лодками, на кои посажена была гвардия. Я не могу довольно нахвалиться всеми ими вообще, но те, кои находились на кайках и канонирских лодках, превзошли все то, что мог бы я сказать в похвалу их. Господин Болотников, командовавший оными, увенчался славою. Я не могу довольно похвалить вообще храбрость и расторопность всех тех, которые имели счастие быть употреблены в сей славный день».
Эта победа оказала огромное влияние на ход всей кампании. Потеря гребного и, особенно транспортного, флота вынудила шведов отказаться от наступления на суше. Настали холода, и военные действия до следующей весны были прекращены.
За эту победу Нассау-Зиген получил высший российский орден Святого Апостола Андрея Первозванного, Балле — орден Святой Анны 1-й степени, Литта — орден Святого Георгия 3-й степени, золотое оружие и чин контр-адмирала. Тринадцать человек были награждены орденами Святого Георгия 4-й степени, многие получили следующие чины.
Все участники сражения под Роченсальмом получили серебряные медали, на одной стороне которой было изображение императрицы Екатерины II, а на другой — надпись: «За храбрость в водах Финских 13-го августа 1789 года».

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 4771
www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100