-


А.В. Висковатов.   Краткий исторический обзор морских походов русских и мореходства их вообще до исхода XVII столетия

Обзор морских походов русских. Часть 3



При великом князе Иоанне III Россия свергла с себя татарское иго, тяготевшее над ней более двухсот лет. Другое зло, препятствовавшее развитию ее внутренних сил, — раздробление государства на уделы, — также приближалось к концу своему, и монархия русская, видимо, стремилась к тому могуществу, которое впоследствии поставило ее в ряду первостепенных держав мира. По завоевании турками Константинополя она более и более сближалась с остальной Европой, и политическое ее значение особенно увеличилось при Иоанне Грозном.
Но если Россия со второй половины XV столетия изменилась, как бы переродилась в своем существовании, то в сравнении с обширностью ее пределов и с ее средствами она была бедна мореходством, несравненно беднее, нежели в первые века своего существования. Со времени нашествия татар русские могли плавать только по Балтийскому и Белому морям и Северному Ледовитому океану. Покорение в 1552 году Казани, а в 1556 году Астрахани, сделав их обладателями всей Волги, от истока до устья, открыло им невозбранный путь в Каспийское море, но устья Днепра и Дона, сторожимые турецкими крепостями Очаковым и Азовом, еще долго оставались под властью султанов, недоступными для прохода русских судов в Черное и Азовское моря.
Несмотря на свободное сообщение северных наших морей с внутренними реками государства, плавание по ним иностранных торговых судов со времени татарского владычества, иссякнув в самом источнике и становясь год от года реже, наконец, совсем прекратилось. Еще корабли ганзейцев, прибывая торговать с новгородцами и псковитянами, являлись в Неве, Волхове и Нарове, но Беломорские воды уже давно, целые столетия, не были посещаемы чужестранцами. С одной стороны, европейцы XIV, XV и XVI столетий имели самое темное понятие о части России, сопредельной Северному океану, а с другой — нелепые рассказы путешественников об ужасах стран полунощных пугали воображение робких умов, страшившихся и помыслить о борьбе с северной природой, с ее нетающими льдами, с ее дикими народами, с ее мнимыми чудовищами. В грозное, но славное царствование Иоанна IV случай сблизил опять Европу с северным краем России.
Открытие Америки и обход Африки возбудили в англичанах желание искать через Северный Ледовитый океан ближайшего пути в Китай и Восточную Индию. По совету знаменитого мореплавателя Кабота общество лондонских купцов снарядило в 1553 году три корабля под начальством капитанов Виллоби, и Ченслера, и мастера Дурфорта. Первый из них был в то же время и начальником всей экспедиции. Все три корабля находились у берегов Лапландии, когда буря разлучила их. Виллоби и Дурфорт, принужденные льдом, мелководьем и поздним временем года зимовать в устье речки Арзины, или Варсины, погибли там от стужи и голода со всеми своими спутниками. Ченслер, укрывшийся от непогоды на северной оконечности Норвегии, в Вардгоусе, через неделю поплыл опять далее к востоку, вошел в Белое море и пристал в западном, или Карельском (ныне Никольское), устье Двины, у бедной, уединенной обители Св. Николая, окруженной только несколькими хижинами.
Неожиданный приход британского корабля едва ли не столько изумил малочисленное население этого пустынного края, сколько прибытие Колумба изумило американцев. Успокоив встревоженных жителей и узнав, что нечаянно открытый берег принадлежит России, Ченслер просил быть допущенным к двору. Представленный в Москве пред Иоанном, он предъявил ему одну из грамот своего короля Эдуарда VI, которыми все северные и восточные государи приглашались к дружбе и торговым сношениям с Англией. Постигая всю пользу приглашения, Иоанн изъявил согласие. Милостиво принятый царем Ченслер отправился в следующем году в отечество с благоприятным донесением и в 1555 году вторично прибыл в Белое море с четырьмя судами. Оставив их в Карельском устье Двины, он поехал в Москву и заключил там торговый договор с русским правительством. После этого англичане построили близ Никольского монастыря особый дом для своего купечества и начали производить тут торговлю, получив в то же время обширные места для склада своих товаров на левом берегу Двины, в 90 верстах от ее устья, в городе Холмогорах. В 1556 году Ченслер пустился в обратный путь в Англию с богатым грузом, но это плавание было для него бедственно: он погиб с тремя из своих кораблей. Четвертый, с русским посланником Непеею, достиг Англии.
Открытие новой страны не известной или, справедливее, забытой в целом Западе, и благосклонный прием англичан Иоанном заняли деятельность этого предприимчивого народа. Вышеупомянутый Кабот, желая довершить открытие Ченслера, отправил в том же году, когда погиб этот мореплаватель, одного из его спутников в первое путешествие — Бурро (Burrough) — на небольшом судне (пинке), предписав ему плыть на восток от Белого моря сколько будет возможно. Сопровождаемый от Колы русскими лодьями, или ладьями, отправлявшимися по большей части на моржовый промысел, Бурро дошел до Югорского Шара, но здесь осеннее время, льды и страх, наведенный на англичан китами, заставили их идти в Двину и прозимовать в Холмогорах. В отчете, представленном Бурро о его плавании, замечательно показание, что при попутном ветре русские лодьи опережали английское судно.
Голландцы были первые из европейцев, посетившие после англичан Белое море, но они избрали для своих кораблей другую, более удобную пристань, на правом берегу Двины, у места, называемого Пур-Наволок, где Двина перед впадением своим в море разделяется на множество рукавов. При преемнике Иоанна, царе Федоре, учрежден был тут город Новые Холмогоры, но местные жители назвали его по имени давно существовавшего там монастыря Св. архангела Михаила Архангельским городом, и это название, укоренясь в народе, совершенно вытеснило первоначальное наименование. Позже переведена была туда и торговля англичан 32 .
Деятельность британцев на поприще морских открытий возбудила соревнование и в наших соотечественниках. Так, после Ченслера и Бурро, между эпохой их плаваний и 1581 годом, именитые люди Аникий и Яков Строгановы, владевшие обширными землями по рекам Каме и Чусовой, посылали в Антверпен нанять сведущих и опытных мореходов, которые, прибыв в Россию, построили в Северной Двине два корабля. В этом заключаются все сведения о предприятии Строгановых, но есть причины полагать, что целью его было плавание к Новой Земле, где, по носившимся тогда слухам, находились серебряные прииски. Еще и ныне на западной ее части, к северу от Маточкина Шара, находится залив, называемый иностранцами губой Св. Лаврентия, а у беломорских жителей Строгоновой, или просто Строгоновщиной. Остатки жилищ, могилы и другие доказательства пребывания людей, сохранившиеся в этой губе в настоящее время, были еще совершенно свежи в девяностых годах XVI столетия. Во всяком случае, какой бы ни был исход попытки Строгановых, уже по одной цели своей она есть любопытный факт в истории нашего мореходства, которой царствование Иоанна Васильевича IV дает довольно обильную пищу.

От северных стран перейдем к полуденному краю России, где в 1559 году был совершен поход в Черное море.
В декабре 1558 года крымский хан Давлет-Гирей, надеясь врасплох напасть на Москву, собрал стотысячное войско и послал с сыном своим Магмет-Гиреем в Россию. Татары прошли уже до впадающей в Дон реки Мечи, но, узнав, что многочисленные русские полки стоят в Белеве, Рязани и Туле, не отважились идти далее и бегством возвратились в свои улусы. Иоанн, известясь о нашествии, поручил воеводам своим князю Вишневецкому и Адашеву наказать хана. Первому из них с пятью тысячами человек велено было идти на Дон, построить там суда, спуститься на них к Азову и с этой стороны тревожить Крымский полуостров. Второй, с восемьютысячным войском из детей боярских, казаков и стрельцов, имел повеление идти к берегам Крыма, но с противоположной стороны, из Днепра.
Успехи Вишиевецкого были незначительны. Он только истребил несколько сот крымцев, пробиравшихся к Казани, но Адашев имел случай совершить подвиг, стяжавший ему громкие похвалы и удивление современников. Построив на Днепре, близ нынешнего Кременчуга, суда, он посадил на них свои войска, поплыл в устье Днепра, взял два неприятельских корабля: один под Очаковом, в лимане, другой далее, в море, к югу от Кинбурнской косы, около небольшого острова Чиле; приставил ва северной половине Перекопского залива к косе Джарилгач и поднялся вверх к нынешнему полуострову Хоралы. Вышед здесь на берег, воевода Иоаннов в продолжение двух недель громил эту часть Крыма, жег селения, забирал стада и людей, освобождал из неволи пленных, нагрузил суда свои несчетной добычей и беспрепятственно возвратился в Днепр, заходив на некоторое время к лежащему близ Очакова острову Березани. В продолжение пятисот лет после похода князя Владимира Ярославича к Царьграду это был первый поиск русских на Черном, некогда Русском, море, поиск, увенчанный полным успехом.
Между тем как учреждалась торговля с чужестранцами в устье Северной Двины и как Адашев ходил в Черное море громить крымцев, Иоанн сильно помышлял о распространении своего владычества при Балтийском море. Еще в самом начале своего правления, озабочиваясь распространением в России наук, художеств, искусств и усовершенствованием ремесел, он просил императора Карла V прислать к нему сведущих людей по всем почти отраслям человеческих искусств и познаний. Вследствие этого в 1547 году более трехсот ремесленников, фабрикантов, оружейников, литейщиков, рудокопов, каменщиков, ваятелей, зодчих, живописцев, даже богословов и правоведов съехались в Любек. Они уже были готовы сесть на корабль, чтобы отправиться в Россию, как неожиданно, по тайным проискам ливонского рыцарства и любекского купечества, все были задержаны и принуждены возвратить в Вену выданные им виды на проезд. В 1557 году Иоанн возобновил свою просьбу преемнику Карла V, императору Фердинанду I, но по новому домогательству ливонцев — опять без успеха. Только немногие иноземцы успели разными путями пробраться в Россию .
Прежде ли, после ли вторичного отказа — неизвестно, но только в том же 1557 году, желая иметь в Балтике свой торговый порт, более удобный по местному положению, чем Невская крепость, Иоанн велел окольничему князю Шастунову и данным ему в помощь дворянам Головину и Выродкову заложить на правом, России принадлежавшем берегу Наровы, у самого устья, город с корабельной пристанью. Повеление было исполнено летом того же года, но как назывался новооснованный город и что с ним сталось впоследствии — неизвестно. Можно предполагать, не был ли он срыт по ненадобности в следующем 1558 году, когда русские, вступив в землю ливонских рыцарей, овладели городом Ругодевым, или Нарвой, лежащим в 12 верстах от Финского залива и уже давно производившим торговлю с Ганзой. "Я завоевал Нарву, — говорил царь приезжавшим в Москву ливонским послам, — и буду пользоваться моим счастьем" — доказательство важности, какую в глазах Иоанна имело обладание этим городом. Не желая вести войны без крайности, он потребовал от Ливонии добровольной покорности, но, получив отказ, начал действовать силой. Одним из самых первых успехов русского оружия в этой войне было взятие крепости Сыренска, или Нейшлоса, на берегу Наровы, и таким образом эта река от верховья до устья стала собственностью Иоанновой державы. Берега Чудского озера, или Пейпуса, откуда истекает Нарова, еще издревле принадлежали
России, а с занятием Нарвы и Нейшлоса все водяное сообщение от реки Великой, при которой построен Псков, вплоть до Финского залива, заключалось в наших пределах. Покорение в том же году Дерпта, некогда русского города Юрьева, основанного Ярославом I на впадающей в Пейпус реке Эмбахе, еще более упрочило за Россией обладание этим водоходным путем в Балтийское море.
Завоевав Нарву, почти вслед за утверждением договора англичанами через посредство Ченслера, Иоанн имел в одно и то же время два торговых порта: один в Белом, другой в Балтийском море. Ганзейцы первые начали приходить в Нарву, а за ними последовали и другие иностранцы. Царь постоянно покровительствовал этой торговле. Несмотря на всевозможные затруднения и препятствия со стороны ливонских рыцарей, особенно же со стороны Швеции, вооруженной рукой нападавшей на шедшие в Нарву купеческие суда, торговля в этом городе процветала, к обоюдным выгодам, почти до самого 1581 года, когда шведы не только отняли у России Нарву и почти все другие ее завоевания в Эстляндии и Лифляндии, но еще и занесли ногу на древние наши владения, взяв лежавший против Нарвы замок Ивангород и старинные крепости в Ижорской земле — Ямы и Копорье. Все это, по перемирию, заключенному в 1583 году на реке Плюсе, осталось на три года за Швецией; завоевания в Лифляндии еще прежде этого отошли к Польше, и Иоанн с прискорбием должен был отказаться от надежды иметь торговые и государственные сношения с остальной Европой путем кратчайшим и более удобным, нежели через Белое море.
С потерей Нарвы и с упадком ганзейской торговли наше мореходство в Балтике сделалось ничтожным, и затем Россия имела владения еще при морях Белом и Ледовитом на севере и Каспийском на юге. Плавание по двум первым, как сказано выше, продолжалось безостановочно, и наши тамошние мореходы, бесстрашные и опытные, оказали много услуг чужестранцам, бесполезно доискивавшимся северо-восточного пути в Индию. С покорением Казани и Астрахани русские могли бы, по-видимому, свободно ходить по Каспийскому морю, но плаванию их на нем, не говоря уже о постоянных беспокойствах в Персии и о хищнических племенах, обитающих по берегам, много препятствовали еще и разбои, особенно со стороны казаков, почти не прекращавшиеся на Волге. Первое известие о русском торговом судне, виденном в этом бурном море, именно на восточном берегу, у полуострова Мангышлака, принадлежит к 1559 году.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 3570
www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100