-


Альфред Штенцель.   История войн на море

Великая Северная война 1700-1721 гг.



Одновременно с войной за испанское наследство на северо-востоке Европы разгорелась другая война. Но обе они не слились в общую европейскую войну, несмотря на то, что дело неоднократно к этому клонилось.

Русское судоходство и торговля до 1300 г. поддерживались исключительно только Новгородом, расположенным юго-восточнее Петербурга, но в последующее время Новгород был вытеснен с Балтийского моря. Сообщение с Западной Европой возобновилось через Северный Ледовитый Океан лишь при Иване IV, после 1550 г. Зато благодаря заключенному в 1517 г. со Швецией Столбовскому миру Россия оказалась снова оттесненной от Балтийского моря. Царь Алексей, в середине XVII столетия, намеревался создать флот, но шведы сумели быстро уничтожить его стремления выйти к Балтике.

Лишь Петру Великому было суждено осуществить стремление его предков. Он родился 30-го мая 1672 г. и уже 17 лет сделался самодержцем. Крайне интересны его многочисленные морские импровизации на некоторых реках и внутренних озерах, где на шлюпках он занимался военными играми. В 1695 г. он посетил Архангельск; в его присутствии оттуда вышел в море первый русский корабль под утвержденным им новым военным флагом. Постоянное общение Царя с кораблестроителями, моряками и купцами дало ему возможность все больше и больше проникаться морскими интересами; он лично предпринимал ряд плаваний. Петр глубоко понимал значение западноевропейской культуры и полную отсталость в этом отношении его соотечественников.

На юге дела обстояли несколько лучше. Уже в средние века там действовали большие русские флоты, спускавшиеся из рек к Черному и Каспийскому морям. Царь Петр решил выстроить большую судостроительную верфь на Дону у Воронежа, вблизи больших дубовых лесов, где в 1696 г. был спущен первый большой 76-пушечный корабль; там же вскоре были выстроены две дюжины галер и малые суда. Азов был взят, и Россия снова получила выход к Черному морю. Командиры и офицеры вновь созданного флота по преимуществу были голландцы и англичане.

Предпринятое в 1967 г. царем путешествие в Западную Европу ознакомило его более подробно с судостроением, морской торговлей, военными и торговыми флотами; самое сильное впечатление на него произвела Англия; при виде маневрирования английского флота он воскликнул: «Если бы я не был Русским Царем, то желал бы быть английским адмиралом».

Во время своего пребывания в Голландии и Англии Петр заключил целый ряд контрактов с мастерами, моряками и купцами, чтобы способствовать постройке военных и коммерческих кораблей.

Молодых людей он неоднократно посылал за границу для пополнения образования.

Петр I ясно понимал необходимость создать обширную морскую торговлю, дабы поднять культуру его страны. Для этой цели России было необходимо найти выход к морю; последнее занимало все помыслы царя. С железной энергией он провел в жизнь свои планы создания морской силы, что не удавалось ни одному из его предшественников. Лишь благодаря ему, совершенно отрезанная от Европы два столетия тому назад, Россия могла подвинуться к ней ближе.

О общем политическом положении Европы мы уже говорили, разбирая испанскую войну. Насколько обстоятельства этой войны влияли на положение в восточной Европе, мы увидим. После смерти Карла XI в 1697 г. шведский престол занял 15-летний его сын Карл XII. Швеция была на высоте своего величия: армия, флот, финансы и торговля в полном расцвете. В 1700 г. шведская армия, насчитывавшая 60 000 человек могла быть усилена до 100 000. Владея Висмаром, Штральзундом, Штетином, Рюгеном, Ревелем и Нарвой и соответствующими устьями рек, она всецело владела также и Балтийским морем и являлась единственной полновластной прибалтийской державой.

Дания все еще не могла примириться с тем, что сто лет тому назад она была могущественнее Швеции и сама владела Балтийским морем. В 1699 г. на датский престол вступил молодой король Фредерик IV, почти такой же неограниченный монарх, как и его сосед. Главные стремления его были направлены к захвату герцогства Шлезвиг, которым владел герцог Фридрих Голштейн-Готторп, зять шведского короля. Финансы были в сносном положении; 30-тысячная армия — не особенно на высоте, но зато флот — в прекрасном состоянии.

В 1699 г. польская корона досталась курфюрсту саксонскому Фридриху-Августу. После того, как кандидат Людовика XIV, подошедший в середине этого года с французским флотом, должен был отступить, не добившись никаких результатов, польский король решил завоевать Лифляндию, чтобы получить выход в море, так как одной только Курляндии, находившейся во власти Польши, было недостаточно для расширения морских интересов.

Стремление Бранденбурга-Пруссии добиться морского могущества были сведены на нет. Ее значение на берегах Балтийского моря было уничтожено.

Россия начала приходить в движение уже с 1694 г. Петр мечтал владеть кораблями на Балтийском море, а после возвращения из заграничного путешествия все стремления Царя были направлены на то, чтобы добиться выхода в Балтийское море. Особые взаимоотношения, в которых находились прибалтийские страны, вылились в союз между Польшей, Данией и Россией. Согласно выработанному заранее плану войны, должны были внезапно и одновременно начать военные действия: Россия у Нарвы, Польша у Риги и Дания в Шлезвиге. Союз этот хранился пока в тайне по особому настоянию Петра I, обладавшему, несмотря на свой 27-летний возраст, большим государственным умом.

Война Швеции с Данией, 1700 г.



Великая северная война имела как бы особое вступление. Уже осенью 1699 г. Фредерик IV вторгнулся в Голштинию, чтобы завладеть укреплениями у Рендебурга. Шведы немедленно направили свои войска из Бремена и Висмара в Голштинию. Фредерик IV намеревался осенью вновь овладеть Голштинией, хотя знал, что Англия и Голландия, согласно договору 1689 г., гарантировала герцогу Голштейн-Готторпскому его владения и что в январе они заключили с Швецией союз, согласно которому каждая страна обязывалась выставить по 6000 человек для защиты герцога.

Вспыхнувшая на северо-востоке Европы война была обеим морским державам весьма не на руку; они хотели именно там обеспечить свои торговые интересы, так как в Западной Европе война могла начаться в любой момент.

В течение зимы Дания напрягала все свои силы, чтобы приготовиться к предстоящей борьбе. После смерти генерал-адмирала Иенса Юэля флот находился под командою генерал-адмирал-лейтенанта графа Гелденлеве; для него за границей было навербовано 7000 человек. Молодой Гелденлеве вышел 24-го мая с 21 линейным кораблем в бухту Хано, южнее Карлскроны, дабы воспрепятствовать выходу шведского флота. При нем в качестве советников состояли один адмирал и один высший гражданский чин. Адмирал получил приказание принять бой лишь в случае нападения неприятельского флота, но секретная инструкция предписывала немедленно уничтожить шведский флот.

Шведский флот, в составе 38 линейных кораблей закончил вооружение лишь в июне; им командовал генерал-адмирал граф Ганс Вахмейстер.

Уже 26-го июня прибыл англо-голландский союзный флот под командою адмиралов Рука и Альмонда и стал на якорь севернее Кронеборга; флот состоял из 10 английских и 13 голландских линейных кораблей, многих фрегатов и мелких судов. Лишь через несколько недель союзники, произведя установленный салют, прошли мимо крепости Кронеборг.

Гелденлеве вернулся в Зунд еще до прибытия туда союзников и, получив в середине июня подкрепление из 8 линейных кораблей, стал на якорь южнее Кронеборга, чтобы препятствовать входу англо-голландского флота в Зунд. Когда он обратил внимание союзников на существовавший договор, согласно которому не более 6 военных кораблей могут одновременно проходит Зундом и что проход большого количества судов равносилен объявлению войны, союзные адмиралы ему ответили, что прибыли с самыми миролюбивыми намерениями, но получили категорическое приказание пройти через Зунд в полном составе. Они хотели выиграть время, ибо шведский флот еще не был готов и вопрос о верховном командовании еще не был решен. Тем временем 16-го июня Вахмейстер вышел в море и к 7 июля подошел к Драгёру, расположенному на острове Амагер. Фредерик IV уже в канун марта вторгся в герцогство Шлезвиг-Голштейн и в апреле осадил город Тённинг, расположенный в устье реки Эйдер; но город этот был освобожден подошедшими из Бремена шведами. Король не обращал внимания на имевшиеся сведения о приготовлениях Карла XII к переходу из Сконии на Зеландию и на прибытие союзного флота; он верил в мощь своих кораблей. Когда в Голштинии было получено известие о прибытии союзного флота в Кронеборг, а шведского флота к Амагеру, Гелденлеве получил приказание немедленно идти в Копенгаген к Мидельгрунду, запереть Голлендер-тиф, если нужно — затопить для этого корабли, снять ограждающие фарватер вехи и всячески препятствовать соединению союзников со шведами.

Когда теперь союзники входили в Зунд, они на запрос ответили вполне определенно, что идут на соединение со шведами, чтобы совместно с ними начать военные действия. Датчане ничего не предприняли, они все еще не могли решиться напасть на разрозненные силы неприятельского союзного флота. Граф Вахмейстер намеревался пройти южнее Зеландии через Большой Бельт, чтобы соединиться с союзниками, но Карл XII был очень раздражен связанной с этим походом потерей времени и приказал флоту идти восточнее Сальтхольма по узкому и мелкому фарватеру, под самым шведским берегом, очень опасному для больших кораблей, ввиду малой обследованности. Шведскому адмиралу, несмотря на ряд серьезных с его стороны возражений, пришлось повиноваться; сделав промер и обставив фарватер шлюпками, он благополучно их прошел; лишь 4 корабля сели на мель, но вскоре были сняты и доставлены в Карлскрону. Датчане опоздали выполнить свой план закрыть этот фарватер, затопив на нем корабли.

Таким образом, южнее Хвена оказались сосредоточенными 59 неприятельских линейных корабля; датчане могли им противопоставить лишь 29 кораблей, которые отошли на внутренний рейд Копенгагена. 20 июля на военном совете союзники решили выслать вперед 4 бомбардирских галиота и попробовать поджечь артиллерийским огнем стоявшие очень тесно датские суда; но операция эта успеха не имела. Датчане оградили себя от атак брандеров системой мачт и стенег, поставленных на дрек; высланные против бомбардирских судов 10 фрегатов должны были отступить под огнем шведских линейных кораблей.

Через два дня союзники подошли к северной оконечности острова Амагера, чтобы бомбардировать Копенгаген; но из-за бонов, затопленных кораблей и огня с вооруженных плотов им близко подойти не удалось.

Рук и Альмонд, к ужасу их повелителя Вильгельма III, значительно превысили данные им инструкции. Благодаря угрожающему политическому положению на западе, энергичное выступление флотов на востоке было нежелательно. Большим кораблям союзников не удалось приблизиться к Копенгагену, не рискуя тяжелыми авариями и потерями.

Поэтому, по настоянию Карла XII решено было начать действовать иначе: в Ютландии должна была высадиться шведская армия, которую предполагали послать в тыл датчанам в Голштинию; далее предполагалась высадка у Тённинга; наконец, все три державы пришли к соглашению, что Карл XII должен под защитой флота сделать высадку из Сконии на северо-восточную часть Зеландии и двинуться прямо на Копенгаген. Местом высадки был назначен Гумлебек, южнее Кронеборга, где 4 августа высадилось 5000 всадников и 6000 пехотинцев. Левый фланг этих войск прикрывало 8 линейных кораблей и фрегаты. Король Карл высадился одним из первых. В то же время союзники предприняли целый ряд диверсий значительно южнее, дабы обмануть датчан. Чтобы отрезать Зеландию от Фюнена, еще раньше было послано семь линейных кораблей и несколько мелких судов в Большой Бельт, благодаря чему датские войска не могли быть возвращены из Голштинии на Зеландию.

Шведы благодаря слабому сопротивлению очень быстро продвигались вперед. В Копенгагене датчане оставили лишь маленький гарнизон, столица почти вовсе не была защищена; ожидать помощи из Голштинии и Ютландии было немыслимо. Уже через две недели, 18 августа, Дания была вынуждена заключить мир в Травентале, где король стоял с войском. Кампания закончилась почти без кровопролития. Дания была принуждена выполнить свои обязательства перед герцогом Готторпским и отказаться от союза с Россией и Польшей.

Карл XII тщетно старался получить Зеландию или Кронеборг; союзники на это никоим образом не соглашались. С этим походом связан ряд легенд о великодушии Карла XII. Но о добровольном ограничении своих требований со стороны короля не могло быть и речи, его насильно заставили от них отказаться. Неверно также, будто он принял смелое решение напасть одному на Данию в 1700 г. и высадиться на Зеландию. Эта высадка имела место лишь через шесть недель после прибытия союзного флота, после долгих приготовлений и совещаний.

Карл XII очень медлил с возвращением, надеясь добиться большего. 3 сентября он находился в Гельсингборге; еще через неделю проследовали обратно последние войска и флот. Недоверие Англии и Голландии было столь велико, что их флоты покинули Зунд лишь после окончательного ухода шведов из опасения, что Карл не исполнит мирного договора.

Казалось также невозможным, что ввиду глубокой вражды между датчанами и шведами их флоты вступят в бой, чего союзники хотели избегнуть. До осени англо-голландский флот вернулся в свои порта, где немедленно начал приготовления к весне 1701 г. Западным державам, Англии и Голландии, было особенно желательно быстрое окончание этой войны, т. к. они боялись вмешательства Людовика XIV.

Как видно, быстрый успех этой бескровной кампании должен быть приписан не столько внезапному и смелому нападению Карла XII, сколько, главным образом, громадному влиянию морской силы.

Зеландия была окружена неприятельскими флотами, датский флот принужден был к бездействию; в виду малочисленности сухопутных сил 15-тысячная шведская армия оказалась достаточной, чтобы принудить Данию к немедленному заключению мира. Успех был достигнут, главным образом, благодаря флотам западных держав и шведскому флоту; быстрое соединение Вахмейстера с Руком и Альмондом является всецело заслугой короля.

Связанный строгими инструкциями Фредерика IV, датский флот действовал неправильно, не стараясь порознь разбить силы союзников. Энергичное нападение может быть и заставило бы отступить ссорившихся между собою союзных адмиралов. Беспечность датского короля, не поспешившего своевременно на север, чтобы помочь Зеландии и Копенгагену, надо признать преступной. Но не следует, однако, забывать, что союзный флот имел за собою еще большие силы.

Вмешательство союзников не должно быть рассматриваемо, как желание оказать поддержку Швеции; они стремились лишь к тому, чтобы не дать слишком окрепнуть одной из двух прибалтийских морских держав. Но адмиралы действовали слишком энергично и за это получили серьезные внушения. Швеция начала казаться союзникам слишком сильной, поэтому они не хотели ослабления Дании.

Война Швеции с Россией, Польшей и Саксонией 1701-1709 гг.



Карл XII, полный юношеской отваги, теперь начал свое наступление. Но вскоре выяснилось — в те времена это не сознавалось ясно, — что король, хоть и был храбрым и смелым солдатом, не обладал талантами полководца и государственного деятеля; он был безмерно храбр и упрям.

Петр I, следуя своим союзным обязательствам, перешел со своими войсками границу и начал осенью осаду Нарвы; бомбардировка успеха не имела, приближалась зима, его 40-тысячная армия терпела лишения.

Фридрих-Август вторгся уже в феврале со своими польско-саксонскими войсками в неприятельские земли; начатую осаду Риги ему вскоре пришлось снять и отступить. Это обстоятельство, а также поражение датчан, сделали положение Петра крайне опасным. Когда было получено известие, что Карл XII высадился в Лифляндии, царь сдал командование войсками у Нарвы и поехал в Новгород, чтобы организовать подкрепление. Тем временем, Карл XII усиленно занялся вооружением своей армии: прежде всего он намеревался разбить Фридриха-Августа, которого ненавидел. 10 октября он вышел с эскадрой из 9 линейных кораблей и большим транспортным флотом в море; известие о вторжении Петра в Ингерманландию им было получено лишь несколько дней перед тем, в Карлскроне.

Через неделю Карл XII высадился у Пернова; еще через неделю он изменил план войны и хотел немедленно отправиться к Нарве, чтобы ее освободить. Здесь он после 5-недельного очень тяжелого похода напал 30 ноября на русских со своим 12-тысячным войском и всего лишь 37 легкими полевыми орудиями. Он в сильную пургу одержал над впятеро сильнейшим противником блестящую победу. Но эта операция против Петра I им не была задумана с самого начала, как о том гласит легенда.

Вместо того, чтобы совершенно уничтожить русских, войдя временно в соглашение с Польшей, Карл XII пошел на юг против Фридриха-Августа. Это развязало руки Петру; ему удалось в течение двух последующих лет, после ряда сражений, завладеть Ингерманландией, Эстляндией и Лифляндией. Но лишь осенью 1702 г. и в течение следующей весны, после отхода шведов от Ладожского озера, он мог завладеть шведскими укрепленными пунктами, расположенными у истока Невы из Ладожского озера и у устья ее. 27 мая 1703 г. он основал новую крепость и город Санкт-Петербург, будущую столицу государства. Несколько дней до этого русские одержали первую морскую победу на Балтийском море: они на шлюпках и мелких судах овладели двумя стоявшими на якоре перед устьем Невы шведскими галиотом и бригантиной; одним из нападавших судов командовал Петр Алексеевич, в чине бомбардирского капитана.

Россия заняла снова прочное положение на Балтийском море; ее государь сумел его закрепить, новый город был заселен, торговля насильно в нем сосредоточена.

Швеция давала беспрепятственно развиваться всем этим событиям на ее побережье и в прибалтийских провинциях. Совершенно непонятно, почему шведский флот не принимал участия в этой войне; им пользовались исключительно только для перевозки войск на материк. По приказанию Карла, даже все корабли, зимовавшие в Выборге, были переведены в Карлскрону. Значительные морские силы Швеции бездействовали, находясь в полной готовности. Как только дело доходило до морских столкновений, как например на Чудском озере, старый воинственный дух шведов разгорался ярким пламенем. Казалось, будто король нарочно не хотел замечать грядущую со стороны России опасность; вероятно, он думал, что и впоследствии удастся снова легко победить на северо-востоке. Следует упомянуть еще лишь об одной экспедиции. В 1701 г. адмирал Шеблад предпринял из Готенборга с 3 фрегатами и 4 мелкими судами операцию против Архангельска, чтобы подорвать подвоз многочисленных боевых запасов. Но русские своевременно узнали об этом державшемся в большой тайне предприятии; нападение шведов перед Двиной было отбито с большими потерями. В следующем году царь Петр лично осматривал укрепления этой единственной важной русской торговой гавани.

Таким образом русский царь мог беспрепятственно приступить к созданию флота Балтийского моря. Олонецкая, а затем и Петербургская верфи вскоре начали строить большие корабли. Благодаря усиленной постройке и покупке судов, молодой русский флот к весне 1705 г. достиг внушительной силы: он состоял из 9 линейных кораблей и 20 мелких судов. В Петербурге вначале строили лишь маленькие суда, но вскоре перешли к галерам, фрегатами и даже линейным кораблям.

Тем временем Карл XII одержал ряд блестящих побед в Польше, Германии и России: в 1701 г. у Риги и Варшавы, в 1702 г. у Клиссово и Кракова, в 1703 г. у Пултуска, Данцига и в Познани. Но и тогда ему не приходило в голову покончить сначала с русским государем, успевшим к тому времени завоевать все северные прибалтийские провинции. Он продолжал преследовать Фридриха-Августа вглубь страны; в 1706 г. его генералы одержали победу у Фрауштадта и не дали русским возможность подойти на помощь. В 1706 г. он уже был в середине Саксонии, где заставил Фридриха-Августа отказаться от польской короны.

Лишь в 1708 г., получив подкрепления, Карл XII с 35-тысячным войском вышел из Саксонии на восток, через Гродно и Вильно на Смоленск. Вместо того, чтобы там ожидать подхода генерала Левенгаупта, шедшего из Риги со свежими войсками и артиллерией, Карл XII повернул на юг для соединения на Украине с гетманом Мазепой. Следствием этого было тяжелое поражение Левенгаупта, которому удалось пробиться лишь с небольшими остатками войска к своему королю.

Все стремления царя были сосредоточены на том, чтобы прочно укрепить за собою Петербург; там ежегодно над постройкой столицы работало до 40 тысяч человек. Торговля и судоходство быстро росли, ибо из Петербурга можно было два раза в год предпринимать плавания за границу и обратно.

Решительный бой у Полтавы 8 июля (27 июня ст. стиля) 1709 г. решил участь войны; во время осады этого города Карл XII был на голову разбит Петром и лишь с 2 тысячами всадников спасся в Турцию. Это поражение было следствием непростительного упрямства шведского короля, все время бессмысленно шедшего вперед. Также и в Финляндии шведское оружие успеха не имело. С 1703 до 1709 года Петербургу лишь один раз угрожала серьезная опасность. Летом 1708 г. генерал Любекер, желая облегчить положение короля на юге, предпринял из Финляндии с 12-тысячным войском операцию против русской столицы. Но благодаря удавшейся русским военной хитрости, он должен был спешно посадить вновь свои войска на корабли и вернуться в Финляндию.

Что же за все эти 5 лет сделал шведский флот, презрительно смотревший на своего противника? Только лишь в 1705 году была организована небольшая экспедиция против Петербурга, чтобы разрушить первый опорный пункт русских в Балтийском море; непонятно, почему для этого не был использован весь шведский флот. Адмирал Анкеншерна подошел с 7 линейными кораблями, 5 фрегатами и 10 небольшими судами к острову Котлин; через 3 месяца он вернулся обратно, предприняв лишь незначительные десантные операции; он не рискнул напасть на стоявший на якоре близ крепостных укреплений за боновыми заграждениям русский флот.

В течение следующих 4 лет были посылаемы такие же незначительные эскадры, причем шведы действовали так же нерешительно, как и в 1705 году. Шведский флот даже не сумел воспрепятствовать постоянному подвозу в Петербург боевых припасов из-за границы.

Итак, мы видим, что с 1701 до 1709 г. шведский флот действовал не энергично и бессистемно; ни одного раза он не сосредоточил всех своих сил для того, чтобы отнять у своего нового соперника прочно занятого последним положения в восточной части Финского залива. В глубоко неправильном поведении шведского флота были виноваты весьма многие. Все время сражавшийся на суше король не обладал широким стратегическим талантом, государственные деятели в Стокгольме также не обладали достаточным кругозором и энергией.

Безусловно, чувствовался недостаток в едином руководителе военными операциями, в действительном верховном главнокомандующем, соединившим бы в своих руках политику страны, ее военные и морские силы. Государственные деятели в Стокгольме, губернаторы, сухопутные и морские начальники постоянно враждовали между собою и почти всегда действовали по собственному усмотрению. Даже шведские историки говорят о царившей тогда «анархии». Следует добавить, что пути сообщения и связь были крайне неудовлетворительны, что не могло не отразиться дурно на раскинувшихся на громадном расстоянии боевых операциях.

Война на Балтийском море, 1709-1711 гг.



Положение в Западной Европе во время войны за испанское престолонаследие привело к тому, что император не мог препятствовать проходу Карла XII через империю и его победе над курфюрстом саксонским, на собственной земле последнего. Английские и голландские государственные деятели проявили большое дипломатическое искусство, не дав этим двум одновременным большим войнам слиться в общую европейскую войну. Молодое Прусское королевство, основанное 18 ноября 1701 г., расположенное между обоими театрами войны, совершенно продало себя императору и морским державам. Оно всецело находилось под влиянием Великого Союза, интересы которого требовали локализации войны на северо-востоке.

После великой своей победы Петр заключил новый союз с Польшей и Саксонией и решительно принял немедленно предложенный ему Данией в октябре наступательный и оборонительный союз. Датчане намеревались высадиться в Сконии и одновременно вторгнуться в Швецию со стороны Норвегии; Россия должна была наступать из Финляндии. Западные державы, Голландия, Англия и Франция, делали все возможное, чтобы помешать этому плану, но безрезультатно. Новая коалиция предоставила царю снова полную свободу действий в Финском заливе, а это было единственной и во всяком случае, самой важной целью его стремлений.

Датский план войны предусматривал после высадки в Сконии немедленный поход на Карлскрону, чтобы взять эту слабо защищенную с суши базу шведского флота. Диверсии на севере и в Богуслене должны были облегчить эту операцию. Ясный, правильно охватывающий главную цель план, благодаря которому силы оставались сосредоточенными. Высадка состоялась в середине ноября, но вместо того, чтобы быстро двинуться вперед, датское войско, крайне неудовлетворительно вооруженное, опять задержалось у ближних крепостей; Гельсингборг пал лишь в начале января.

Тем временем граф Стенбок, губернатор Сконии, собрал 20-тысячное войско, с которым он оттеснил стоявших у Карлскроны датчан. 10 марта 1710 г. он разбил последних на голову у Гельсингборга; потеряв 4500 человек и все орудия, датчане должны были вернуться в Зеландию. Датская армия и ее вожди снова высказали свою несостоятельность; у них не было какой-либо энергии; внутреннее управление армией также было совершенно неудовлетворительным. А Карлскрону взять, по-видимому, было нетрудно, так как гавань и все ближние воды были покрыты льдом.

После Сконской войны шведы немало поработали над развитием своего флота. Особенно важным оказались работы в области так называемой «морской стратегии мирного времени». Во время войны неоднократно сказывалось неудобство слишком северного расположения главных баз флота, Даларё и Стокгольма. Весной шведские корабли из-за льда могли выйти в море позже, чем датские, осенью они должны были возвращаться раньше. Во время боевых операций эти базы были слишком удалены от главного театра войны, т. е. южной части Балтийского моря, а также и от защищаемого флотом померанского побережья. Кроме того, входы и выходы из Стокгольма для парусных судов были очень затруднительны.

Шведам пришлось создавать новый военный порт на юге; после долгих размышлений они остановились на выборе острова Трутс, на котором основали военный порт и верфь Карлскрону. Уже в начале 80-х годов там был спущен первый большой корабль; фортификационные работы подвигались значительно медленнее.

Личный состав шведского флота состоял из 10 адмиралов, 200 офицеров и 10 000 чел. команды; из них 1600 чел. постоянного кадра. Шведы улучшили свою своеобразную систему наборов рекрутов; многие деревни, поставлявшие раньше всадников, теперь должны были поставлять матросов. Производившиеся время от времени мобилизации эскадр значительно поднимали степень боевой подготовки личного состава; так, например, в 1690 г. для поддержки Нидерландов была отправлена в Готенбург эскадра из 10 линейных кораблей. Для конвоирования нередко вооружались специальные корабли. Были введены новые инструкции и уставы для упорядочения службы. Характерен новый закон, по которому офицерам и командам, захватившим приз, разрешалось грабить имущество неприятельских офицеров и команды состоявших с ними в равных чинах; лишь после этого корабль переходил в собственность государства.

Лоцманская часть была значительно улучшена; был произведен ряд промеров, но новые карты пока еще оставались государственной тайной. С великими морскими державами шведы заключили договоры относительно контрабанды; уже тогда был установлен принцип, что флаг прикрывает груз.

Кальмарская и Рижская верфи работали так усердно, что к 1648 г. было готово 30 линейных кораблей и 10 фрегатов; с того времени Карлскрона ежегодно поставляла два-три новых корабля. В конце столетия в Готенбурге была устроена небольшая верфь. Линейные корабли строились с 50 пушками и более; в нижних батареях устанавливались 18-фунтовые орудия. Корабли эти имели очень полные обводы, ибо шведы считали, что длинные корабли труднее управляемы, а элементу быстроходности они не придавали большого значения. Шведские корабли внутри имели очень ограниченное место для размещения команд и обслуживания орудий и такелажа; для боевых припасов и провианта было оставлено минимальное количество места. Суда очень кренились даже при свежем бризе и были так валки, что в небольшую сравнительно волну приходилось задраивать порты нижнего дека. Орудия, как и во всех прочих флотах, были весьма разного калибра, даже в одном деке, что значительно усложняло действия во время боя. В 1700 г. шведский флот насчитывал 42 линейных корабля и 12 фрегатов с 13 000 чел. команды. Коммерческий флот состоял из 900 судов, которые могли быть перевооружены для военных целей.

Датский флот в конце Сконской войны был на большой высоте; его, как любимое оружие страны, всячески старались развить в течение двух последующих десятилетий. Нильс Юэль умер в 1697 г.; через два года скончался его король Христиан V, после которого вступил на престол Фредерик IV; последний назначил родного сына Христиана V, 22-летнего графа Гелденлеве, генерал-адмиралом; при нем состоял в качестве советника барон Иенс Юэль.

Датский флот обладал отличным офицерским составом; чины и списки старшинства были установлены в 1686 г. Не дворяне допускались в офицеры флота уже в течение более 20 лет. Если морские кадеты не находили себе применения на службе на военном флоте, их командировали на коммерческие суда для дальнейшего усовершенствования в морском деле. Иностранцев во флот больше не принимали. Правильно организованное морское училище — наподобие основанных Людовиком XIV в 1689 г. в Бресте, Рошфоре и Тулоне, было основано лишь в 1701 г. Навигационные школы и распространение книг по различным отраслям морской службы много способствовали развитию личного состава.

Назначение на суда морских солдат подняло дисциплину; весьма полезно отразилось на здоровье команды введение точной номенклатуры питания. В английском флоте это было сделано лишь в XX столетии. В 1700 г. в датском флоте было свыше 700 офицеров, в числе их 6 флагманов и 24 морских кадет; постоянный кадр команд состоял из 5000 чел., не считая морских солдат.

Флот дважды был мобилизован, что очень способствовало его усилению. В 1683 г., когда Швеция и Голландия заключили союз против Дании и Франции, под командой Нильса Юэля было 40 линейных кораблей, из них 13 французских, 6 фрегатов (из них 2 французских), 8 брандеров (из них 4 французских); адмирал де Превилл считал для себя честью плавать под начальством знаменитого датского адмирала во время его крейсерства в южной части Балтийского моря. Когда в 1689 г. ожидались осложнения со Швецией, датчане мобилизовали 25 линейных кораблей, 6 фрегатов и 6 брандеров, также под командой Нильса Юэля; но до войны дело не дошло. В 1696 г. были сформированы две дивизии фрегатов, каждая под командой вице-адмирала для двухстороннего маневрирования; через два года Гелденлеве приказал вооружить 8 кораблей специально для тактического маневрирования. Это был очень дешевый и практичный прием, не употреблявшийся в других флотах.

В Дании также перешли от эмпирического судостроения по моделям к научным методам; в 1690 г. 30-летний студент-математик Оле Юдикер был назначен начальником кораблестроительной школы и корабельным конструктором. После удачной постройки большого 92-пушечного корабля «Данеброг» он был назначен главным конструктором флота.

Насколько плохо прежде помещались судовые команды, можно видеть по следующим данным: третий флагманский корабль Нильса Юэля в сражении перед бухтой Киеге в 1677 г. «Шарлотта-Амалия» был 141 фут длиной, имел 46 орудий и 450 человек команды; «Христиан V» был 174 фута длиной, имел 86 орудий и 670 человек команды. Лишь часть команды могла спать в подвесных койках, все остальные спали просто на палубе, в страшной тесноте; новые суда строились повместительнее. В западных флотах этот вопрос обстоял совершенно также.

Датский флот в 1700 г. состоял из: 33 линейных кораблей (44-110 пушечных), 9 фрегатов (20-40 пушечных), 33 мелких судов (большинство специально для шхер) и 27 судов береговой обороны (с 1200 орудиями). Общее число орудий достигало 2800; почти 1800 человек было необходимо для комплектования всех судов флота. Верфь Копенгагена был расширена, а военная гавань углублена; постройка дока не могла быть закончена из-за технических условий, поэтому большие корабли приходилось килевать, к большому для них вреду. Первый док был закончен лишь в 1731 г.

Кроме оборудования небольших верфей в Глюкштаде и Христансанде, следует еще упомянуть об устройстве особого опорного пункта на маленьком островке Христиансе северо-восточнее Борнхольма. Это был очень важный пункт для наблюдения за вновь построенным портом Карлскрона; он годился лишь для маленьких судов, как станция для флота Христиансе был слишком мал. Построенные в 1683 г. укрепления поддерживались до 1856 г.; небольшому числу мелких судов этот порт мог быть убежищем в навигационном и военном отношении.

В 1709 шведский флот насчитывал 48 линейных кораблей и 11 фрегатов, из них 7 линейных кораблей и 8 фрегатов находилось в Готенбурге; верфи Карлскроны и Готенбурга были расширены, число команды увеличено на 3000 человек. Датский флот разросся до 42 линейных кораблей и 11 фрегатов, нескольких трехдечных кораблей имело до 110 орудий. Кроме того, в Норвегии находилось некоторое число галер и мелких судов. Кадровый состав команды состоял из 4500 человек, офицерский из 10 адмиралов, 120 офицеров и 60 кадетов.

В мирное время датским офицерам читались лекции по тактике, по инициативе генерал-адмирала графа Гелденлеве и адмирала фон Штокена; это в те времена имело место лишь в датском флоте.

Как только датская армия отступила от Карлскроны, генерал-адмирал граф Вахмейстер принялся за вооружение шведского флота; но выйти флоту не удалось, так как датский флот крейсеровал перед входом в гавань. Датчане в сентябре пошли в Данциг, чтобы перевезти туда 6000 чел. русских войск; но во время жестокого шторма они потерпели столь тяжелые аварии, что 4 линейных корабля были совершенно выведены из строя. Корпуса кораблей, и особенно такелаж, сильно страдали во время штормов; особенной ненадежностью отличались фордуны и бакштаги. Такелаж часто бывал неудовлетворительного качества или просто плохо пригнан. Новый главный конструктор Юдикер сделал много новых полезных нововведений. Условия жизни на датских судах, как и на судах всех других флотов, были негигиеничны: провиант и пиво не могли сохраняться долго, плохая вода и неудовлетворительное обмундирование способствовали распространению болезней. В начале октября датские корабли были снова в готовности.

Гелденлеве в бухте Киеге располагал 26 линейными кораблями с 1700 орудиями, 5 фрегатами, 13 мелкими судами и 40 пустыми транспортами; команды 10 000 чел. Флаг он держал на трехдечном 90-пушечном корабле «Элефант». Датский флот стоял на якоре в юго-восточном конце наружной бухты, на 10 саженной глубине.

21 сентября Вахмейстер вышел в море с 21 линейными кораблями (более 1500 орудий), несколькими фрегатами и мелкими судами. Флаг командующего на трехдечном 96-пушечном корабле «Гата Леве». Главные силы шведов направились к Зунду.

Датчане не выслали ни одного корабля на разведку, так что 4 октября появление шведского флота было совершенно неожиданным; сначала датчане приняли неприятельские корабли за коммерческие. Как только ошибка выяснилась, Гелденлеве был принужден приказать обрубить канаты, чтобы успеть выстроить боевую линию; он лег на норд-ост, в бейдевинд правым галсом. Для этого датчанам пришлось несколько спуститься, благодаря чему расстояние между ними и шведами увеличилось.

Когда Вахмейстер приблизился на 15 кабельтовых, он привел к ветру, чтобы отрезать неприятелю путь в Зунд. Вскоре после двух часов пополудни его флагманский корабль и близ идущие корабли открыли огонь по головному датскому кораблю «Данеброг», шедшему несколько наветре. Корабль загорелся (возможно, что от огня собственных орудий) и угрожал поджечь ближние корабли и находившиеся под ветром транспорты. Командир Ивер Хвитфельд мог бы спасти корабль и команду, если бы он повернул подветер и выбросился со своим кораблем на берег. Но при проходе мимо подветренных кораблей они легко могли бы быть подожжены.

Чтобы этого избежать и не расстраивать боевой линии, герой-командир решил принести себя и своих людей в жертву и стал на якорь между обоими неприятельскими флотами. Около 4 часов «Данеброг» взлетел на воздух; из 700 человек команды, из-за очень свежей погоды, удалось спастись только троим.

Сражение закончилось этим первым коротким боем на контр-галсах, в котором даже не принял участие весь флот, ибо свежая погода очень затрудняла стрельбу. Два шведских корабля стали на мель южнее Драгера. В 5 часов оба флота стали на якорь у Стевнс Клинта, близко друг от друга, где оставались и на следующий день. Шведы спасли команды обоих ставших на мель кораблей, а сами корабли сожгли.

Вахмейстеру удалось захватить транспорты, возвращавшиеся из Данцига пустыми; ночная атака брандеров не удалась. При стихающем ветре он 7 октября пошел обратно, по-видимому, из-за недостатка провизии и своей сравнительной слабости; кроме того, он намеревался помешать перевозке русских войск и обеспечить посылку шведских войск в Померанию. Датчане тоже скоро вернулись на зимовку.

Беспечность датского адмирала непростительна; ему необходимо было держать в море корабли, так как о выходе шведского флота в море он был осведомлен за 2 недели. Ему было приказано провести транспорты в Данциг и на них оттуда доставить войска; поэтому местонахождение шведского флота ему должно было быть в точности известно. Но он у своих же берегов оказался застигнутым врасплох неприятельским флотом; это тем менее понятно, что именно в этом направлении несколько десятилетий назад адмирал Нильс Юэль дал ряд блестящих примеров. Поведение Вахмейстера 7-го октября тоже непонятно; защитить свои транспорты он мог лучше всего оставаясь вблизи неприятеля. Если уж он считал себя слишком слабым для нападения, имея всего лишь 5 линейными кораблями меньше, то полное отступление было самым неправильным шагом, который можно было предпринять. Вероятно, благодаря преклонному возрасту (70 лет), он уже не обладал должной энергией. Датский флот за ним не последовал, несмотря на то, что время года не было еще слишком поздним; вероятно, еще и тяжелые повреждения, понесенные датскими судами во время последнего шторма, принудили их быть осторожными. Этот бой часто смешивается с большим морским сражением перед бухтой Киеге 1 июля 1677 г.

В течение последних 10 лет каперская война в Каттегате приняла громадные размеры. У входа в Зунд крейсеровали преимущественно шведские каперы; они подрывали судоходство и торговлю всех наций. С самого начала войны Швеция выдала множество каперских свидетельств. Так как флоты западных держав были в то же самое время связаны войной за испанское престолонаследие, то торговля нейтральных стран на севере сильно страдала. Особенно Голландия неоднократно была вынуждена посылать значительные силы для конвоирования.

Но эти конвоиры и правительственные крейсеры не могли подавить морского разбоя, развившегося в течение Северной войны до степени ремесла. Само собой разумеется, что к понятию о военной контрабанде начали относиться поверхностно; так, например, всей нейтральные суда, шедшие в русские порта, признавались шведами правильным призом. Протесты представителей правительств оставались безрезультатными. Так, например, датский вице-адмирал встретил в Каттегате 22 английских купеческих корабля, шедших под конвоем 4 фрегатов; он их всех осмотрел и захватил в качестве призов 10 богато нагруженных судов из Готенбурга.

В Каттегате часто происходили бои между шведскими и датскими крейсерами и каперами. Дания была очень озабочена обеспечением сообщений с Норвегией. Часто большие транспорты посылались из Фредриксхавна у Скагена в Фредриксвен, расположенный у Христиания-фиорда. Датчанам помогали против шведских каперов три русских фрегата из Архангельска. Датские постановления о каперстве должны были быть изменены по требованию нейтральных государств.

Особенно отличался своей смелостью и неустрашимостью норвежско-датский каперский вождь, лейтенант флота Петр Вессель, известный впоследствии под именем Торденскиольда.

В Финском заливе шведская эскадра блокировала Кроншлот, но не рисковала на него напасть. Незадолго до прибытия этой эскадры Петр I овладел Выборгом. С моря Выборг был заблокирован новым русским флотом под начальством голландца, вице-адмирала Крюйса; царь служил на этом флоте в чине контр-адмирала. Шведы начали блокировать Выборг лишь осенью. Ежегодный транспорт войск и боевых припасов в Померанию был готов только в декабре. 8 декабря Вахмейстер высадил на Рюгене 13 000 человек, под начальством фельдмаршала Стенбока, предназначенных для Штральзунда и Висмара. Как в Померании, так и в Мекленбурге, Голштинии, Бремене и Богуслене война велась весьма не энергично. Дания продолжала действовать не планомерно и не энергично. Это во многом было следствием распространившейся на берегах Балтийского моря чумы, которая из Польши через Данциг и Ригу была занесена в Стокгольм, Карлскрону и Копенгаген. Летом 1711 г. она уже насчитывала 30000 жертв в Стокгольме и почти столько же в Копенгагене — половина населения столицы.

Ход войны в 1712-1714 гг.



Тем временем Петр, после краткой войны на юге с Турцией, должен был бесславно отступить; он с большим трудом избег плена. Азов пришлось снова вернуть Турции. В 1711 г. царь послал 24-тысячное войско состоявшее из русских, поляков и саксонцев, через Пруссию в Мекленбург, где оно у Штральзунда-Висмара соединилось с датскими войсками. Король Пруссии Фридрих I лишь слабо протестовал против этого; когда он для своей защиты вернул несколько батальонов из Нидерландов, в Вене этим были очень недовольны. Фридрих I писал, что «Пруссия как бы в зависимости от милости царя».

Карл XII, нашедший приют у турок, посылал ряд приказаний для освобождения Штральзунда, но чума и недостаток денег не дали возможности их выполнить.

Чтобы захватить Штральзунд, датчане хотели предварительно овладеть водным пространством, очень мелким, южнее Рюгена. В конце июля 1712 г. вице-адмирал Сегештедт был туда послан с флотилией мелкосидящих судов, в сопровождении 11 линейных кораблей под флагом вице-адмирала Барфуда. 28 июля Сегештедт стал на якорь у маленького острова Рудена; его флаг был на «Дитмаршене», маленьком, построенном специально для Эльбы линейном корабле, с осадкой 11 футов и 46 орудиями. Он, кроме того, еще располагал плоскодонными плотами с многочисленной артиллерией, специально построенными Юдикером, и баркасами линейных кораблей.

Внутри Нейтифа (теперь оно называется Ландтиф), между Рюгеном и Руденом, под командой Генка находилось шесть небольших штральзундских фрегатов и 6 мелких судов с 182 орудиями, против 172 датских орудий. Батарея на Зюйд-Пеерте (Рюген) защищала узкий фарватер, который, кроме того, был загражден большими якорями и пр.

Несмотря на несколькодневные ожесточенные бои, Сегештедт продвигался вперед очень медленно; он, наконец, решил предпринять обход и послал часть своих сил южнее Рудена, после чего Генк отступил. Штральзунд теперь был отрезан от моря, также и с востока; подвоз союзному войску был обеспечен датским флотом. Но до наступления весны датские корабли ушли к себе.

В Швеции Стенбок собрал новое войско в 10 000 чел.; Гелденлеве был назначен командующим эскадрой из 16 линейных кораблей, стоявшей у Рюгена. Царь Петр с ее помощью намеревался высадиться на Рюгене, но это не удалось, ибо Гелденлеве должен был в конце августа пойти для наблюдения за шведами к Борнхольму; под его командой уже находилось два русских фрегата. 3 сентября Вахмейстер покинул Карлскрону; Гелденлеве медленно отступил перед 25 шведскими кораблями. Он, кроме того, имел сведения, что английский флот в составе 17 линейных кораблей вышел в Зунд, чтобы присоединиться к шведам. На обратном пути одно из мелких его судов попало в руки шведов; несмотря на то, что это было специально оборудованное госпитальное судно, — вероятно, первое в Балтийском море — команда поспешила спастись на шлюпках. Вахмейстер стал на якорь у Траллеборга, а Гелденлеве у Драгёра, чтобы прикрыть Зунд. Шведы 7 сентября снова пошли на восток для защиты транспортного флота, ставшего в 1-2 милях западнее Арконы на якорь.

Гелденлеве получил подкрепления из Каттегата; вскоре в его распоряжении было 23 линейных корабля, 6 фрегатов и 3 брандера. Сильные противные ветры мешали ему идти на восток. Он покинул бухту Киеге 23-го сентября и медленно приближался к Арконе. Вахмейстер и Стенбок удачно использовали последние недели и успели высадить все войска; выгрузка артиллерии, боевых припасов и прочего боевого снаряжения еще были в полном ходу.

22 датских линейных корабля показались в виду стоявшего на якоре шведского флота. Вахмейстер с 29 линейными кораблями немедленно снялся с якоря и при северо-западном ветре встроил боевую линию. Но Гелденлеве привел к ветру, поэтому шведский флот в полночь стал на якорь севернее Дорнбуша, за исключением дозорных судов. На следующий день оба флота долго маневрировали друг против друга; Вахмейстер хотел транспортам дать время закончить выгрузку, а Гелденлеве хотел их уничтожить, не дав в то же время себя отрезать от Копенгагена.

Утром 29-го был легкий туман; ветер быстро перешел к северо-западу; шведские главные силы очутились под ветром и северо-восточнее своих транспортов. Этим воспользовался Гелденлеве и протиснулся между обоими неприятельскими флотами. Вахмейстер быстро оценил изменившуюся обстановку, он приказал транспортам выйти в море и следовать за ним. Но не многие транспорты исполнили его приказание; большинство либо не поняло его сигнала, либо не могло выйти в море, так как командиры были на берегу.

Легким кораблям адмирала Гелденлеве (одним из фрегатов командовал Петр Вессель) посчастливилось захватить 15 транспортов и сжечь 40; остальным 40 удалось уйти, но почти все они погибли во время шторма. Шведский флот не вступил в бой, датчане его преследовали, но из-за недостатка провизии и полученных в шторм тяжелых повреждений должны были вскоре вернуться.

С уничтожением транспортного флота погибло очень много военных припасов; ввиду того, что дальнейшая их перевозка также не удавалась, положение Стенбока в Штральзунде стало вскоре очень затруднительным; он решил пробиваться в Голштейн. Он покинул Штральзунд 20-го октября и разбил датчан 20-го декабря у Гадебуша, в Мекленбурге. Альтона была сожжена 8-го и 9-го января 1713 г.; Стенбок оказался запертым в Тённинге. В мае он капитулировал у Ольденсворда, но Тённинг пал лишь в начале 1714 г. Штральзунд пока еще держался.

Следует признать тяжелой ошибкой со стороны адмирала Вахмейстера, что он, имея на 9 линейных кораблей больше, чем датчане, бездействовал так долго. Легче всего ему было защитить свои транспорты, напав на датчан и уничтожив их или, по крайней мере, принудив их отступить к Зунду, где они легко могли быть заблокированы. О борьбе за господство на море и об уничтожении противника он не думал; все его планы ограничивались лишь защитой транспортного флота. Видимо у 70-летнего старика не было уже энергии и широкого кругозора. На случай морского боя в южной части Зунда и необходимости укрыть поврежденные корабли, шведы могли располагать портом Мальме, находившемся в непосредственной близости; кроме того, вблизи находился фарватер Флинт, шедший под шведским берегом, теперь прекрасно обставленный. Также дела позднее обстояли у Арконы.

Но там и Гелденлеве выказал недостаток энергии; чем раньше он выходил из бухты Киеге, тем больше волновались и торопились во время высадок шведы. Столь выгодные обстоятельства, как 29-го сентября, могли бы иметь место и значительно ранее. Датчанам следовало прилагать все усилия, чтобы воспрепятствовать выгрузке боевых припасов и тем облегчить положение войск в Померании.

Вахмейстер не предпринимал нападения на Аркону и этим снова выказал свою нерешительность. Обе стороны очень пристрастны в описаниях операций того времени; шведы зашли так далеко, что несколько морских офицеров опубликовали хвалебный отчет о действиях флота того времени, на который датские морские офицеры ответили очень резкой критикой.

В следующем году Вахмейстеру все-таки удалось переправить транспорты на Рюген, благодаря чему Штральзунду удалось еще держаться дольше. Сегештедт переправил 6 тысяч союзных войск на Рюген, который в конце лета перешел в их руки. Штеттин в конце сентября был взят генералом Меншиковым.

Весной Фридрих-Вильгельм I занял прусский престол; по отношению к царю он себя держал более независимо и не соглашался на заключение союза с русскими. Утрехтский мир дал снова Пруссии возможность всецело распоряжаться своей сильной армией; политика сумела это немедленно использовать с должной осторожностью.

Пруссия заключила с Меншиковым мирный договор: она обязывалась оставаться нейтральной, за что она получила Штетин и все земли до реки Пеене в полное пользование до заключения мира. Таким же образом Пруссия позднее получила Штральзунд и Висмар, за что она обязалась уплатить союзникам военные издержки в размере 400 000 рублей. Молодое королевство овладело шведской Померанией без кровопролития.

Через год Россия и Пруссия (в июне) заключили тайный договор, согласно которому Россия гарантировала Пруссии Штеттин и все земли до реки Пеене, вместе с Узедомом и Волином, а Пруссия гарантировала России Карелию, Ингрию и Эстляндию.

Флоты в 1714 г. почти бездействовали: датский флот защищал Копенгаген, а шведский — транспорты с войсками, шедшие на континент. В Северном море маленькая датская эскадра реки Эльбы взяла в июле Гельголанд. В Каттегате каперская война была в полном расцвете.

На укреплениях Копенгагена были установлены орудия с бездействовавших линейных кораблей. У выхода из гавани было затоплено 5 старых линейных кораблей и на них установлены батареи — начало фортов Трекронер и Провестин.

Тем временем у Петербурга шла гигантская работа, были созданы военный и коммерческий флоты. Чтобы обеспечить себе строевой лес, царь издал строгие законы касательно лесного промысла. Старый дуб поставлялся с Урала и из Казани, на что требовалось иногда до 3 лет. Стоимость дерева для 60-пушечного корабля доходила до 15 тысяч рублей, весь корабль стоил 75 тысяч рублей. Галеры строились из ели и сосны. В Ревеле была создана новая база для флота; в 1713-1714 гг. туда прибыли купленные в Англии и Гамбурге линейные корабли. Шведский флот не препятствовал их плаванию. В конце апреля 1713 г. в море вышла большая галерная флотилия в составе 200 судов с 16 тысячами человек команды, под командованием генерал-адмирала графа Апраксина. Царь служил под его начальством в чине контр-адмирала. Вся Финляндия была занята русскими войсками, Гельсингфорс и Або взяты. Лишь теперь шведы перевели часть своего флота в Даларе, чтобы будущей весной быть своевременно на месте. Русский линейный флот, в составе 14 судов под командой вице-адмирала Крюйса, сопровождал шхерные и галерные флотилии. В июле им было застигнуто у Гогланда 3 шведских линейных корабля, которые немедленно бежали. Их вождю, благодаря ловкому маневру — он пошел через отмель — удалось уйти; шедшие за ним три русских корабля стали на мель и один был сожжен.

В следующем году генерал-адмирал граф Апраксин был назначен главнокомандующим галерным флотом. С корабельным флотом был контр-адмирал Петр Алексеевич т. е. сам царь; он уже достиг, состава 17 линейных кораблей и 6 фрегатов.

Шведский вице-адмирал Ватранг был заблаговременно послан для защиты Аландских островов и Стокгольмских шхер; под его командой находился линейный флот из 15 линейных кораблей и шхерная флотилия из 14 мелких судов. Ему удалось преградить путь авангарду русского галерного флота в составе 100 судов восточнее мыса Гангута. Получив известие о положении галерного флота у Гангута, царь немедленно поехал лично туда через Гельсингфорс.

Русские начали делать приспособления, чтобы перетащить волоком свои суда через узкий полуостров. Узнав об этом, Ватранг немедленно послал шаутенбахта Нильса Эреншильда на западную сторону полуострова, дабы воспрепятствовать спуску на воду перетащенных галер. Он располагал: 1 прамом с 14 орудиями, 6 галерами (по 6 орудий) и 3 малыми шхерными судами. Каждый корабль, кроме того имел около дюжины мелких пушек. Когда Эреншильд хотел вернуться к главным силам, не найдя неприятеля, он вдруг увидел перед собой большой неприятельский галерный флот. Русским удалось в штиль пройти с 115 галерами мимо шведской эскадры.

Эреншильд немедленно занял оборонительную позицию, поставив прам по середине, а по сторонам его галеры. 27 июля в полдень царь Петр предложил шведам сдаться. Получив отказ, он послал против них 35 галер, нападение которых было отражено с большими потерями. Петр вновь послал 95 галер, против которых шведы продержались целый час. После трехчасового боя они были побеждены, а Эреншильд взят в плен. Побережье Финляндии подверглось опустошению; Вартанг прикрывал шхеры у Стокгольма. Петр пышно отпраздновал Гангутскую победу; Сенат ему преподнес чин вице-адмирала.

Шведский флот не смог удержаться на своих трех театрах войны, т. е. в Финском заливе, а западной части Балтийского моря и в Каттегате, также как и шведские войска, разбросанные в Финляндии и Лифляндии, в Померании и Голштинии, в Сконии и Богуслене. Всюду армия и флот были оттеснены; шведский флот пока еще до некоторой степени владел морем между Борнхольмом и Оландом.

В Швеции начали поговаривать о назначении диктатора. Лишь тогда Карл XII взял себя в руки; проскакав весь путь до Штральзунда в течении 14 суток верхом, он появился внезапно перед этим городом и въехал в него, гордый и надменный. Имя его все еще было окружено ореолом славы; его считали единственным человеком, способным спасти отечество. Швеция ожила, все начали жить надеждой на быстрый успех, несмотря на то, что Карл в течении 14 лет не был в своей стране, из которых 5 лет провел в плену на юге.

Карл XII на севере. Участие Пруссии в войне, 1715 г.



Карл XII тщетно вел переговоры с Фридрихом-Вильгельмом о возвращении захваченных земель; когда шведы заняли Узедом и Волгаст, Пруссия 1 мая объявила войну. 30 000 пруссакам, 20 000 датчанам и 8000 полякам и саксонцам Карл XII мог противопоставить лишь 27 000 человек; кроме того, русские двинули на подмогу свои войска из Мекленбурга. Центром всего сделался Штральзунд, куда Карл стянул свои главные силы; но без содействия флота взять его было немыслимо.

Шведы заблаговременно вооружили свой флот; вице-адмирал Лилье с 17 линейными кораблями, 2 фрегатами и 2 брандерами пошел для наблюдения за русским флотом на севере; еще две эскадры должны были за ним туда последовать. 4 линейным кораблям, 3 фрегатам и 50 шхерным ботам было приказано прикрыть стокгольмские шхеры. Шаутбенахт граф Вахмейстер был послан с 4 линейными кораблями и 2 фрегатами на западе, чтобы встретить идущие из Готенбурга корабли. Такое распределение шведских морских сил должно быть признано неправильным, так как они оказались раздробленными. Почему нужно было прикрывать стокгольмские шхеры линейными судами, в то время как сам линейный флот шел навстречу неприятелю? Почему не усилить линейный флот этими судами и не искать самой надежной защиты в могучем нападении на противника? Для простого наблюдения за русскими можно было обойтись меньшим количеством судов. Также неправильно было послать на встречу готенбургским судам лишь небольшой отряд. По-видимому, уроки 1677 г. были совершенно забыты. Если уж решили посылать эскадру для встречи на западе, то она должна была бы быть сильнее. Было бы целесообразнее флоту Лилье находиться южнее Зунда. Идти на север можно было и позднее, в виду царивших там тяжелых условий погоды, но необходимо было воспользоваться для этого всем флотом. Эскадра Вахмейстера оказалась изолированной, южнее Зунда даже не были высланы дозорные.

И на этот раз связь с Готенбургским отрядом оказалась неудовлетворительной. Вахмейстер повторил ошибку Шеблада 1677 г., вероятно, в силу полученных им особых инструкций: он слишком долго задержался при не имевшем боевого значения разграблении Фемарна. Тщетно ему потом пришлось дожидаться западнее этого острова Готенбургского отряда.

Когда было получено известие об уходе шведских кораблей на запад, в Копенгагене поспешили выслать (17 апреля) эскадру из 7 линейных кораблей и 2 фрегатов, под командой шаутбенахта фон Габеля. Через 5 дней Габель, находясь юго-восточнее Фемарна, получил известие, что шведы западнее Фемарна; это донесение доставил выдающийся командир одного из малых фрегатов, Вессель. Его крейсерства уже тогда пользовались широкой известностью; зимой он даже подходил непосредственно к Карлскроне. Дозорный корабль Вахмейстера в Фемарне-Бельте уже 21-го донес о приближении Габеля, так что шведы имели достаточно времени сделать все необходимые приготовления и сосредоточились в Кильской бухте; через два дня они вышли на восток и на следующий день открыли неприятеля. Бой произошел между Фемарном и Редзандом при слабом бризе и продолжался с 2 часов дня до 9 часов вечера. Шведы получили тяжелые повреждения и потеряли 100 человек убитыми, флагманский корабль имел 12 попаданий в корпус; они должны были повернуть на запад, преследуемые Габелем, потери которого в этом горячем бою были 65 убитых и 220 раненых. Оба противника стали на якорь; на следующее утро Габелю удалось отрезать шведов от Большого Бельта. Вахмейстер направился в Кильскую бухту и выбросился со своими кораблями на берег на западной стороне входя, у Бюлка. Команды начали немедленно рубить такелаж, выбрасывать за борт орудия и расстреливать свои корабли.

Вессель подошел первым из преследовавших датчан и пригрозил шведам, что если они не прекратят немедленно работы, он будет беспощаден с пленными. Шесть шведских кораблей спустили флаги; Вахмейстер сдался лично Весселю. Шведы потеряли 6 кораблей с 300 орудиями, 100 человек убитыми и 2400 пленными; 240 поступили на службу к датчанам, 800 впоследствии к венецианцам. Фридрихсорт, укрепления которого были в 1648 г. разрушены, а в 1663-90 гг. отстроены заново вновь, служил местом интернирования. Вессель был назначен командиром одного из взятых у шведов фрегатов; Габель пошел в Готенбург, где узнал, что команды стоявших там судов отправлены берегом в Карлскрону.

Морской бой у Фемарна и решительный успех датчан у Бюлка имели большое политическое значение: Пруссия и Ганновер заключили союз с Данией, Ганновер хотел закрепить за собой приобретенные от Швеции области Бремен-Верден и обязывался поставить 6000 чел. солдат; Пруссия поставила артиллерию для осады Штральзунда и, кроме того, должна была уплачивать ежемесячно 30 000 талеров на содержание датского блокирующего флота. В начале июля пруссаки и саксонцы выступили из Штеттина, а датчане из Растатта против Шатральзунда, к которому подошли в конце того же месяца; общая численность союзной армии достигла 50 000 человек.

В конце апреля датский линейный флот под флагом вице-адмирала Рабена вышел к Рюгену; флотилия Сегештедта, в прошлогоднем составе, последовала за ним позднее. 18 июля обе части стали на якорь у Пеерда, снаружи Нейтифа: Рабен с 16 линейными кораблями и несколькими фрегатами, Сегештедт с 31 мелкими судами (230 орудий). Внутри Нейтифа стало 7 шведских судов; обе стороны Нейтифа были защищены береговыми батареями.

На следующее утро внезапно появился шведский флот в составе 21 линейного корабля под флагом адмирала барона Спарре, в сопровождении большого транспортного флота. Датчане были и на этот раз столь же небрежны в дозорной службе, как и в 1710 г. (Гелденлеве у Киеге). Неосведомленность обеих сторон следует признать непростительной ошибкой, так как оба флота имели главной задачей защиту каботажных или транспортных судов. Малое число фрегатов не могло служить извинением: просто-напросто отсутствовала какая-либо тактико-стратегическая разработка плана операции. Невольно напрашивается вопрос, как могло случиться, что несмотря на незначительные расстояния между Копенгагеном — Карлскроной и Рюгеном, ни один из флотоводцев не знал о местонахождении другого!

Положение Рабена было тяжким, ибо флотилия Сегештедта стояла незащищенной вне Нейтифа. Что делать? Выжидать ли нападения неприятеля на якорь? В последнем случае он рисковал флотилией, предназначавшейся для специальной боевой задачи. Имея на 5 линейных кораблей меньше, Рабен считал себя слишком слабым, чтобы напасть самому на противника и, прежде всего, на его транспортный флот, сильно связавший шведов. Это было рискованно также из-за датской флотилии, которая оказалась бы в опасном положении. Он немедленно снялся с якоря и ушел, пользуясь ветром с востока-северо-востока, на север, рассчитывая, что Сегештедту, с своими плоскодонными судами, удастся укрыться от шведов.

Адмирал барон Спарре, получивший от короля категорическое, но глубоко неправильное, приказание не вступать в бой впредь до новых инструкций и во что бы то ни стало доставить на место войска, был очень связан в своих действиях; не обладая достаточной инициативой и чувством ответственности, он не сумел использовать создавшихся обстоятельств. Спарре привел к ветру на предельном расстоянии орудийного выстрела; транспортный флот оставался мористее. Передние корабли Спарре были на траверзе концевых датских кораблей и вступили с ними в короткий бой, после чего Спарре спустился к югу, к своим транспортам. Рабен думал лишь о собственной безопасности и пошел к Мёену; это было тяжелым упущением, ибо датская флотилия оставалась на юге беззащитной, а шведским войскам была дана возможность высадиться беспрепятственно. Рабену следовало оставаться в непосредственной близости, чтобы постоянно угрожать противнику.

Спарре прозевал энергично броситься на Рабена; лучшего случая напасть порознь на каждую из неприятельских эскадр, нельзя себе представить. Рабен буквально держался королевских инструкций, и это показывает его недостаточную решительность. Нельзя однако же не упомянуть, что поражение флота было бы равносильно уничтожению всех транспортов. Итак обоим адмиралам недоставало веры в свои силы и смелости пойти на риск. Спарре стал на якорь в Прорер-Вике и быстро выполнил свою задачу, выгрузив войска и боевые припасы.

Теперь началось нападение на Сегештедта, которым лично руководил Карл XII. Спарре получил приказание оставаться у Ясмунда, чтобы отразить Рабена в случае его появления; лишь 5 линейным кораблям было приказано действовать против Сегештедта снаружи; береговые укрепления и штральзундские суда должны были действовать изнутри. Тем временем Сегештедт перешел по отмели восточнее Рудена к северо-восточной оконечности Узедома, где он стал на якорь под защитой берега и отмелей и 24 июля донес Фредерику V в Штральзунд о своем опасном положении. Король Фридрих-Вильгельм обещал Сегештедту, который ему был подчинен, повести на Узедом наступление с юга, дабы облегчить положение флотилии. Чтобы обезопасить последнюю с моря, Фридрих-Вильгельм немедленно вошел в соглашение с датским и английским правительствами и, кроме того, непосредственно попросил находившегося в Балтийском море английского адмирала Норриса оказать помощь.

Положение Сегештедта становилось все опаснее: с моря неприятельский флот, со стороны Боддена — флотилия, с суши — неприятельские полевые батареи; но все-таки ему удалось удержаться. Карл XII с одного из линейных кораблей лично руководил операцией. Наконец пруссаки заняли 29 июля Волгаст и 31-го Узедом. Положение Сегештедта сразу стало легче; после 11 дневного упорного сопротивления полевые батареи и мелкие суда противника отошли.

Рабен тем временем получил подкрепление из 5 линейных кораблей; но вместо того, чтобы ближе подойти к противнику, его беспокоит и освободить Сегештедта, он лавировал между Мёеном и Рюгеном. 4 августа он направился на восток, но из-за штиля ему удалось лишь 8 августа подойти к Спарре около Стуббенкаммер. При свежем северо-западном ветре он атаковал противника. Его флот насчитывал 21 линейный корабль, 4 фрегата и 2 брандера; авангардом командовал вице-адмирал Иост Юэль, арьергардом вице-адмирал Трэль.

Спарре с своими 16 линейными кораблями немедленно снялся с якоря и пошел на юг, чтобы соединиться с 5 линейными кораблями, стоявшими перед Узедомом, тотчас же тоже пошедшими на соединение с ним. В полдень обе части соединились; Спарре лег на норд-норд-ост в бейдевинд левым галсом. Адмирал Лилье вел авангард, адмирал Генк арьергард; Спарре имел лишь на 2 фрегата меньше, число линейных кораблей было по-видимому то же.

Рабен тоже привел к ветру; он шел имея арьергард в голове; в 1 час начался бой, который часто называют «Боем у Померанского берега», имевший место в 8 милях восточнее Пеерда. Спарре открыл огонь с дальних дистанций; его противник начал стрельбу лишь через полчаса, после чего бой сделался общим.

Шведские головные корабли постепенно уклонялись к востоку; к концу боя они шли почти на фордевинд — редкий случай в военно-морской истории. Пороховой дым под ветром шведских кораблей был до того густ, что часто стрельба была невозможна и спускаться по ветру оказалось лишь вредным. 2 шведских корабля из-за тяжелых повреждений должны были выйти иль строя, также и 1 датский корабль, чтобы пополнить запас пороха. Вессель немедленно подошел со своим фрегатом и заполнил образовавшийся в боевой линии интервал. С наступлением темноты в 8 часов вечера, бой прекратился в 20 милях восточнее Рюгена; ветер перешел к северу, а Рабен привел к ветру, чтобы не быть отрезанным от Зунда; Спарре ушел на восток. Датчане потеряли 127 убитых, в числе их были вице-адмирал Иост Юэль, и 146 раненых; потери шведов 165 убитых, в числе них оба вице-адмирала Генк и Лилье, и 360 раненых; шведские корабли получили много пробоин корпусах.

Как видно из донесений, расход снарядов в этом бою был чрезвычайным: датчане израсходовали 133 000 снарядов и 30 000 фунтов пороху, т. е. около 200 выстрелов на каждое стрелявшее орудие. Процент попаданий был видимо не слишком велик. Ночью ветер перешел на вест-зюйд-вест, так что Спарре оказался подветром в 10 милях; он намеревался под ветром острова Рюгена выгрузить подходившие с провиантом суда, но все его шлюпки были разбиты. На следующий день Рабен стал на якорь на якорном месте своего противника. Когда было получено известие, что шведский флот вошел в Карлскрону, он вернулся в бухту Киеге.

Как после большинства морских сражений обе стороны приписывали себе победу; но конечный успех, стратегический, следует однако же приписать Рабену, ибо неприятель совершенно отступил и предоставил ему свое якорное место; кроме того он освободил Сегештедта и вновь прервал коммуникационную линию Швеция — Штральзунд.

Но в Дании этим успехом вовсе не были довольны; шаутбенахт Дейхман был предан военному суду за то, что дурно вел флот и приговорен к увольнению в отставку, хотя третьим за ним мателотом шел адмирал Троэль? В течение 6 часового боя он имел достаточно времени сделать необходимые распоряжения, также как и сам командующий флотом.

Этот бой еще в большей степени чем сражение у Малаги производить впечатление выполненного строго по трафарету, чисто «программного» боя: ни один из противников не добивался уничтожения врага; оба заботились лишь о сохранении своих судов и ставили себе главной целью держать свою линию насколько возможно сомкнутой. Это зашло так далеко, что датские фрегаты дважды заполняли места вышедших из строя линейных кораблей. Обе стороны шли в отличном порядке, нисколько не нарушившимся после смерти 3 адмиралов. Отмеченное при сражении у Малаги начало падения тактической инициативы, здесь сказалось особенно ярко; косность тактических взглядов заходит еще дальше в этом бою. Тактический интерес представляет из себя лишь появление фрегатов в боевой линии.

Флотилия у Нейтифа вскоре получила подкрепление. Был прислан корабль специального типа, на котором при осадке в 7,5 футов было установлено 46 орудий в два яруса, несколько галер и около 150 плоскодонных судов из Грёнзунда. Шведы вновь загородили Нейтиф: кроме того в Фришгафе оперировала каперская флотилия, крайне мешавшая сообщениям союзников с Узедомом и Штральзундом; против этой флотилии и было решено прежде всего действовать.

Сегештедт послал большой отряд своих судов через реку Свине в Фришгаф и загнал находившиеся там морские силы шведов через Пеене в Бодден. 25 и 26 сентября он оттеснил шведские суда из Нейтифа к Штральзунду; 500 человек бежало на Руден, откуда впоследствии им удалось переправиться в Швецию.

К 200 датским судам постепенно подошло к Пеенемюнде еще 350 малых померанских судов и больших шлюпок, присланных Фридрихом-Вильгельмом. Ветер и непогода задержали предполагавшуюся высадку на Рюген. Принц Леопольд Дессауский и Сегештедт к 12 ноябрю располагали у Грейфсвальда 650 судами, на которых было посажено 20 000 пруссаков, саксонцев и датчан, в числе них 6 тысяч всадников. Снова помешала дурная погода и лишь 15 ноября, в 4 часа дня, удалось высадить войска у Гросс-Стрезова, восточнее Путбуса. До последнего момента Карл XII ожидал, что высадка будет произведена у Пальмерорта; он был совершенно сбить с толку. Еще в ту же ночь, в 3 часа, он с 3000 всадниками произвел ожесточенную атаку на войска обоих высадившихся королей, которая была отбита с большими потерями. 7000 шведов, остававшихся на Рюгене, должны были спешно отступить к Штральзунду. Шедший на помощь шведский флот должен был из-за дурной погоды повернуть обратно.

Штральзунд был обложен еще теснее; король решил бежать. Преодолевая неимоверные трудности — шлюпки пришлось тащить по льду, чтобы добраться до яхт, ожидавших далеко в море, — Карлу XII удалось покинуть город; после трехдневного тяжелого плавания он благополучно высадился в Треллеборге.

Штральзунд капитулировал 23 декабря; в конце месяца была послана экспедиция в Висмар, который был принужден сдаться в апреле 1716 г. Усилия шведов вернуть Штральзунд и Висмар успеха не имели, так как из-за свежей погоды и повреждений в судовом такелаже их флотом неоднократно приходилось возвращаться на родину, не выполнив задачи.

Каперская война на севере, чрезвычайно развившаяся в 1714 г., была весьма неприятна нейтральным. После Утрехтского мира западные морские державы неустанно, но тщетно, старались помирить Карла XII со своими противниками. Теперь они начали посылать крупные эскадры в Балтийское море. В 1715 г. адмирал Норрис с 6 английскими и 8 голландскими военными судами конвоировал 300 англо-голландских коммерческих судов до Ревеля, где русским флотом ему были устроены грандиозные торжества, в которых принимали участие царь и царица. Русский флот, в составе 17 линейных кораблей, подошел в конце июня к Ревелю, после того как шведская эскадра, безрезультатно обстреляв город, отошла. В конце сентября эскадра из 8 английских линейных кораблей соединилась с датским флотом под общим начальством Гелденлеве; он крейсеровал до конца ноября у Борнхольма. Давление западных держав уже начало сказываться.

За последние 6 лет было много неясностей в ведении войны, как на море, так и на суше. Часто неразумные и неясные приказания правительств и государей, обычно находившихся вдали от театра военных действий и непременно желавших лично вмешиваться в дела, лишали вождей армии и флота возможности принимать определенные решения.

Главное стремление обеих сторон было сохранить свои корабли, совершенно как у Людовика XIV. На севере думали, что цели можно добиться при помощи одной лишь сухопутной войны, но и в последней не проявляли правильных наступательных тенденций; флоты считались второстепенным оружием. Это тем более странно ввиду своеобразного, островного положения обоих противников, Швеции и Дании. Обе державы считали свои флоты лишь средством защиты для перевозки войск, и почти никогда ими не пользовались как самостоятельным оружием.

Почти никогда не наблюдается сосредоточения сил ни на море, ни на суше; вожди Швеции, во главе с королем всегда разбрасывали свои силы. Карл XII сначала неправильно использовать свою армию, а затем и флот. Своего опаснейшего противника он понял лишь тогда, когда действовать успешно было слишком поздно.

Все три прибалтийские державы совершенно не думали добиваться полного господства на море; они всегда имели пере глазами лишь второстепенные задачи, решение которых им казалось неотложным. Когда противники бывали близко, то каждый ждал, не создадутся ли еще более выгодные условия для начала боя. Господства на море временно добивались и то без всякой планомерной подготовки — лишь там, где это бывало необходимо для сухопутных операций. Сущность и единственная цель всякой морской войны, уничтожение неприятельских морских сил, никем ясно не сознавалась. Среди всех этих нерешительных действий лишь один вождь имел безусловный успех: это был впервые выступивший со своим молодым флотом русский царь.

В области морской тактики мы продолжаем постоянно встречаться с злоупотреблением тесной сомкнутой боевой линией; непременно хотели, чтобы корабль дрался против корабля. С боевым маневрированием мы не встречаемся. Дозорная служба, несмотря на малое пространство южной части Балтийского моря, — почти всегда оказывалась неудовлетворительной, будто флотами командовали дилетанты. Уроки Нильса Юэля и здесь были совершенно забыты. Правильные тактические действия мы встречаем лишь у Сегештедта, но и он, не был свободен от давления находившихся вблизи государей.

Совершенно ясно, что Финляндию без флота и флотилий нельзя было захватить. Шхеры с их многочисленными защищенными фарватерами давали прекрасные пути сообщения для передвижения войск. Посадка войск могла быть легко выполнима. На юге временное бездействие шведских флотов дало союзникам возможность при помощи одного лишь датского флота достигнуть больших конечных результатов. Рюген можно было взять и удержать лишь после устранения шведских морских сил; Штральзунд после ухода шведского линейного флота не мог уже больше держаться.

Война в Каттегате и вмешательство Англии, 1716-1719 гг.



Карл XII намеревался сначала вторгнуться в Норвегию, а потом на Зеландию. Но в конце января наступили крепкие морозы и король решил с 16 тысячным войском перейти через лед на Зеландию: неприятельский флот стоял в льдах, датское войско было на материке. Положение крайне выгодное! Авангард уже был на острове Хвен, когда 5 февраля лед вскрылся. Если бы Карл действовал быстрее, то успех ему бы был обеспечен, так как гарнизон Копенгагена, не считая морских команд, был чрезвычайно малочисленен.

Королю пришлось вернуться к первоначальному своему плану. В начале марта он вступил в Норвегию, где против него вспыхнуло народное восстание, тем не менее он завладел Христианией 21 марта. Аггерхуус, укрепленный порт столицы, был в конце апреля освобожден адмиралом Габелем; штурм городов и крепостей Фредериксгальд и Фредерикстеен на границе успеха не имели. Шведы должны были начать правильную осаду и для этого доставить из Готенбурга артиллерию.

Адмирал барон Вахмейстер тем временем со своими 14 линейными кораблями и 6 фрегатами оттеснил датчан обратно в Зунд. Русский флот, под начальством капитан-командора Сиверса, уже 20 апреля покинул Ревель, но дойдя впервые до Борнхольма — спешно вернулся обратно. Царь взял с Данцига при помощи своего галерного флота значительную контрибуцию.

Тем временем сэр Джон Норрис появился с 19 линейными кораблями в Балтийское море; он должен был защищать торговлю и оказать давление на Швецию, ибо курфюрст Георг Ганноверский, ставший в 1714 г. королем Англии (Георгом I), хотел закрепить за собою свои новые владения Бремен и Верден.

В июне царь Петр имел с датским королем свидание в Альтоне, где оба заключили тайный договор.

Россия должна была помочь Дании завоевать ее старые провинции в южной Швеции, предоставив ей 24-тысячное войско. Русские войска из Мекленбурга, должны были быть перевезены на Зеландию, и затем совместно с датчанами, при содействии обоих флотов, высадиться в Сконии. Государи хотели поочередно лично командовать армиями и флотами. Кроме того на Швецию должно было быть произведено нападение со стороны Аландских островов.

Голштинский тайный советник Герц, советник Карла XII, рядом новых мероприятий добился денег; он настаивал на походе в Норвегию и завязал с Петром I тайные переговоры, хотя последний уже находился в тесном союзе с датским королем Фредериком IV. России за помощь шведам против Дании были обещаны северные прибалтийские провинции Швеции. Дипломатическая изворотливость, проявляемая Петром в последующие годы, должна быть признана совершенно исключительной. Война в Каттегате шла тем временем своей дорогой.

Уже несколько раз мы упоминали о молодом датском офицере, Весселе, получившему фамилию Торденскельд (Tordenskjold — громовой щит), которому суждено было оказать выдающиеся услуги своей родине. Капитан Петр Вессель весной бы возведен в дворянское достоинство; неутомимая деятельность, беззаветная храбрость и многочисленные успехи доставили ему это отличие. Петр Вессель-Торденскельд родился в 1691 г. в Дронтгейме; сначала он обучался на верфи, затем пошел в плавание. 17-летним морским кадетом он плавал на корабле Ост-индской линии и после возвращения на родину, в 1710 г., получил в командование маленькое каперское судно. В 1712 г. Торденскельд был назначен командиром небольшого фрегата. В его характере было много общего с древними викингами; все действия этого героя отличались безграничной смелостью и отвагой. Еще до 1712 г. своими операциями в Каттегате против шведских крейсеров и каперов, он заставил их себя бояться. Мы говорили о нем при Арконе, Фемарне и Бюлке; после боя у Рюгена он преследовал два поврежденных линейных корабля, которым ночью нанес новые серьезные повреждения. Неоднократно он с успехом сражался с более сильными и даже с несколькими противниками; капитан-лейтенант Вессель был незаменим в Каттегате и у его берегов. В 1714 г., во время боя у Ясмунда с двумя более сильными кораблями, он особенно отличился; Сегештедт о нем доносил, что блестящими своими успехами, он обязан безграничной храбрости и отличному маневрированию Весселя. Но обожавшая его команда раз чуть не взбунтовалась, — до того он их загонял. Весселю было поручено доставить осадные материалы из Готенбурга в Фредриксгальд.

Часть возвратившейся с Рюгена флотилии Сегештедта была передана Торденскельду: один фрегат, 3 корабля специального типа и 3 галеры. 2 июля он покинул Копенгаген и через пять дней уже появился перед Свинезундом у Косторских островов, снаружи Фредриксгальда. Ему надлежало сначала получить инструкции от Габеля, но он немедленно двинулся вперед, ибо узнал, что шведская флотилия находится внутри находящегося поблизости фиорда Дюнекиль.

Там было собрано под начальством шаутбенахта Шеблада: 1 прам с орудиями, 11 галер и полугалер, несколько вооруженных шхерных лодок и 20 транспортов с военным грузом, который ожидался Карлом XII с величайшим нетерпением. Длина этого узкого фиорда всего 6 миль; во внутреннем, восточном конце его расположен небольшой скалистый островок с полевым укреплением. Перед островом стояли военные суда и транспорты. Рано утром 2 июля Торденскельд при благоприятном бризе вошел в фиорд; появление его было столь неожиданно, что датчанам удалось проникнуть в середину фиорда, где ширина его всего лишь полтора кабельтова. В половине восьмого шведские корабли открыли огонь; после 3 часового ожесточенного боя Торденскельд высадился на острове и взял укрепление. В 8 часов вечера все неприятельские корабли были либо взяты, либо уничтожены; многие пришлось под огнем сухопутных войск отверповать от берега. С наступлением темноты смелому моряку удалось благополучно уйти обратно, потеряв лишь 19 убитых и 57 раненых.

Блестящий успех имел большое значение: Карл XII не мог взять Фредриксгальда, Норвегия была спасена; король отступил, потеряв около 5000 человек. Опять-таки датские морские силы разрушили план его войны; шведам пришлось отступить, ибо все их тыловые сообщения были повсюду с моря прерваны. Торденскельд за это был произведен вне очереди и вторично перескочил через чин; он и его офицеры были награждены золотыми медалями, которые носились на груди на синей ленте.

В середине июля царь Петр I прибыл с 41 галерой из Ростока в Копенгаген, куда вместе с тем отправился и русский линейный флот. Постепенно перед Копенгагеном собрался большой интернациональный флот:

18 датских линейных корабля и 4 фрегата (Гелденлеве).

14 русских линейных корабля и 4 фрегата (Шельтинг и Сиверс).

19 английских линейных корабля и 2 фрегата (Норрис).

4 голландских линейных корабля и 2 фрегата (Граве).

Кроме того 48 русских галер и несколько сот коммерческих судов.

В середине августа Петр вступил в командование соединенным флотом и поднял флаг на корабле «Ингерманланд», на котором поселилась также и царица. Вскоре весь флот в составе 800 вымпелов, считая в том числе и коммерческие суда, вышел в море; Петру однако же ничего существенного выполнить не удалось, он лишь опустошил несколько прибрежных местечек; через неделю царь вернулся от Борнхольма.

На Зеландии было собрано по 24 000 русских и датчан, предназначенных для высадки в Сконию. Но тут царь потребовал, чтобы после завоевания Блекингена ему было уступлена Карлскрона, что в Дании вызвало большое неудовольствие. Когда еще 16 тысяч войск появилось перед Копенгагеном и к ним присоединилось 6 тысяч человек команд галерного флота, в Копенгагене возникли подозрения. Царь потребовал доступа к гавани, к верфи и крепости, хотел расквартировать полки в самом городе и т. п. Без предупреждения он с галерами перешел в Кронборг.

Царь со дня на день откладывал высадку в Сконию, так что начали опасаться за короля, увеличили число часовых на верках, а ночью русским не разрешили оставаться в городе.

Гелденлеве получил строжайшие инструкции держаться вблизи русского галерного флота, не слушаться царя и лично самому командовать датским флотом; таким образом положение в Копенгагене обострилось до крайности. Спрашивается, почему Петр не принимал какого-нибудь определенного решения; остается предположить, что причина кроется в безмолвном давлении стоявшего близко английского флота. Норрис даже предлагал в ближайшем будущем захватить русские линейные корабли и галеры; но на это не решались, ибо опасались убиения всех живших в России англичан. Повсюду царило громадное возбуждение. Норрис будто бы уже имел приказание взять царя в плен.

Наконец Фредерик IV решился предложить Петру отозвать свои войска, что Петром было выполнено лишь в конце октября; он их перевез в Росток. Русский линейный флот также вернулся. Все в отношении провианта и боевых запасов было блестяще организовано для длительного похода; на рейде Копенгагена стояло несколько старых линейных кораблей, специально переделанных для перевозки провианта. Лишь несколько английских кораблей оставались у датской столицы.

Дипломатическое искусство Герца спасло Швецию. Намерения Петра по-видимому шли очень далеко; получив Карлскрону он намеревался захватить еще и Кронборг с окрестностями и, завладев ключом к Балтийскому морю, таким образом отрезать западные морские державы от Балтики. Но мечты царя шли еще дальше: ему хотелось захватить Мекленбург и затем выменять его на герцогство Лифляндию у герцога Леопольда. Исключительно только бдительность Англии и ее ревность к России разрушили все эти тайные планы царя; сильный английский флот удержал его от выполнения своих намерений, ибо он вполне справедливо опасался за прибалтийские провинции. Петр показал себя политиком высшего разряда. По многим причинам он не доверял Дании.

Считая, что можно положиться на одного только Фридриха-Вильгельма Прусского, он в ноябре с ним заключил новое соглашение. Влияние морской силы здесь опять сказалось очень ярко. Ничем не смущаясь, Петр продолжал свою двойную игру: с Яковом III он вел переговоры, чтобы возвести его на английский престол и даже через Герца сговорился с Карлом XII, чтобы последний в 1717 г. высадил 12 тысяч в Шотландии. Почти сумасшедший план шведского короля! Летом царь побывал в Париже, а в начале августа Россия, Франция и Пруссия заключили союз в Амстердаме. Герц предполагал устроить свидание между Петром и Карлом на Аландских островах и т. д.

Шведы едва рисковали выходить в море, так как Габель стоял в готовности вблизи Борнхольма. Англия снова держала большой флот в Балтийском море, на этот раз под флагом адмирала Бинга. Голландия из-за недостатка в деньгах могла выслать только несколько одиночных кораблей; в этом году вышло в Балтийское море лишь 300 голландских купеческих кораблей, вместо обычных 500. Русские оставались на севере, разграбив некоторые пункты на Готланде; осенью все флоты вернулись восвояси. В то время как военные операции в Балтийском море шли очень вяло и взаимно были связаны по рукам, в Каттегате шла очень живая военная деятельность.

С 2 линейными кораблями, 5 фрегатами и полудюжиной мелких судов, а также с норвежскими судами береговой обороны и 3 дюжинами шхерных судов и галер, Торденскельд владел Каттегатом. Было решено совместно с стоявшим в Норвегии войском захватить врасплох Готенбург, служивший главным опорным пунктом шведов на западе. В начале мая все морские силы собрались у Хиртскхольмен, южнее Скагена; Торденскельд оттуда вышел 12-го мая с 30 парусными кораблями. Под его начальством было: 2 линейных корабля, 2 корабля специального типа, 11 галер и 15 шхерных судов. Но так как ему пришлось ожидать один задержавшийся корабль специального типа, то застать шведов врасплох не удалось и они имели время приготовиться. Под Готенбургом река Гота-Эльф разделяется на два рукава, между которыми расположение остров Гисинген; посередине, перед южным рукавом, на скалистом островке находилось укрепление Ню-Эльфсборг; восточнее его на материке распложено два укрепления; между ними было выстроено две новых батареи. Поперек реки шведы поставили на якоре 5 военных кораблей, снаружи защищенных боновым заграждением. Два полка защищали укрепления. Но Торденскельд тем не менее решил перейти в наступление; с наступлением второй ночи он со всеми судами, за исключением двух линейных кораблей, вошел в реку, но был замечен и лишь с большим трудом ему удалось под сильным огнем поставить свои корабли на якорь. С часу ночи и до 6 утра продолжался бой; но все усилия датчан были тщетны; потеряв 52 убитых и 99 раненых они должны были отступить. Тем не менее моральное воздействие этого предприятия было громадное; Готенбург оставался заблокированным, там было взято много призов.

Теперь Торденскельд намеревался захватить собранные неприятелем южнее Дюнекиля и Стремштадта боевые запасы. Обстановка была схожа с таковой у Дюнекиля, но там имелись лишь береговые укрепления и транспорты, военных судов не было. В середине июля он туда подошел с севера с 3 линейными кораблями, 2 кораблями специального типа и 9 галерами; большие корабли подошли на трое суток раньше, так как галеры с кораблями специального типа не могли в шхерах выгрести против течения. Несмотря на то, что враг успел подготовится, Торденскельд все же начал наступление с половиной своих судов. В конце операции приняли участие большие корабли и остаток мелких судов; укрепления на острове были взяты штурмом. Будучи тяжело ранен, он отошел, не потеряв ни одного своего корабля; потери датчан 96 убитых и 206 раненых, потеря шведов значительно серьезнее.

Торденскельд действовал более чем смело, отважившись войти в узкий фиорд под перекрестным огнем неприятеля. Завистникам его удалось настоять на смещении его с командования и подчинить его адмиралу, вследствие чего он взял отпуск. Военному суду его не предали несмотря на то, что и король его поступок считал неразумным.

Еще до конца года он снова был на севере; ему удалось перетащить по суше во внутреннюю часть Иддефиорда несколько шхерных судов (6 морских миль) чтобы поддержать крепость Фредерикстен у Фредериксгальда. Шведы последовали этому примеру; произошел ряд боев на фиорде, но город и крепость продолжали держаться.

Карл XII в начале декабря снова вторгнулся в Норвегию. Во время осады Фредериксгальда он, находясь в окопе 11 декабря, пал от неприятельской пули. Военные действия начали сразу затихать.

Когда Торденскельд доставил это известие в Копенгаген, он был произведен в контр-адмиралы, всего лишь 27 лет от роду. Шведские войска вскоре отошли через границу обратно. Герц, находившийся уже вблизи с проектом мирного и союзного договора, который должен был быть заключен на Аландских островах между Петром и Карлом, был арестован и вскоре окончил жизнь на эшафоте.

Со смертью короля Швеция окончательно утратила свое положение великой державы; он один еще может быть мог бы спасти государство, хотя никогда не умел, благодаря редкому упрямству, находить правильного выхода из положения. Величайшим его врагом был он сам. Если бы Карл бы властелином большого государства, он мог бы завоевать весь мир; он никогда ни в чем не уступал, никогда энергия его не ослабевала; величайшим его несчастьем было иметь противником такого человека, как Петр Великий. Когда он вступил на престол, Швеция была на высоте своего могущества; через 20 лет, когда он скончался, государство лежало окончательно сломленное, главным образом им одним, у ног победителей.

Конец войны, 1719-1721 гг.



В 1718 г. Норрис снова появился с англо-голландским флотом в Балтийском море. Англичане до такой степени считали себя господами Аландских островов, что они с большим неудовольствием терпели там эскадру датчан, их главных союзников. Петр немедленно вступил в переговоры с Альберони в Испании и запросил Лондон о намерениях английского флота. В Кронштадте были приняты меры для его защиты, 3 больших корабля были приготовлены для затопления у входа. Потребные для этого камни уложили в сетях, чтобы потом, при подъеме потопленных судов, их легче было вытаскивать. Шведский флот почти не показывался в море; главной его задачей была охрана торговли от многочисленных каперов, к которым уже успели присоединиться также и русские. В Каттегате снова орудовал Торденскельд.

Теперь на первый план выступает большой русский галерный флот; он представлял из себя совершенно особую организацию, отличную от линейного флота, и имел своих отдельных офицеров, вместе с небольшим числом унтер-офицеров, преимущественно греков и итальянцев. Команда галер состояла исключительно из русских солдат, оказавшихся на них весьма полезными.

Галеры были разделены для удобства на дивизионы, имевшие свою особую окраску и номер на корме; число команды на большинстве из них доходило до 200 человек. Кроме того в состав галерного флота были включены финские лодки, с 80 чел. команды каждая. Число больших галер в 1719 г. превышало 150.

Под защитой 30 кораблей линейного флота было отправлено в стокгольмские шхеры 130 галер и 100 мелких судов с 30-тысячным десантным корпусом, под начальством адмирала Апраксина: спустившись в июле до Норчепинга, русские опустошили до 140 селений. Они доходили почти до Стокгольма и захватили добычи на миллион талеров; русские разрушили свыше 1500 имений и деревень, стоимостью в 11 миллионов. Но шведы не уступали, несмотря на слабое правительство королевы.

Тем временем война в Каттегате продолжалась без помехи; Торденскельд блокировал Готенбург с 4 линейными кораблями и 1 фрегатом уже с 7-го апреля. Но так как Готенбургский отряд, в составе 5 линейных кораблей, 1 фрегата и 10 мелких судов, стоял в гавани у острова Марстранд, Торденскельд решил на него напасть там. 20-го июля в его распоряжении было: 7 линейных 50-пушечных кораблей, 2 фрегата и дюжина кораблей специального типа, плоты с орудиями, плавучие батареи, галеры и т. д. Эта операция имела целью подорвать сообщение шведской армии с Норвегией и облегчить блокаду Готенбурга. Торденскельд лично, переодетый рыбаком, собирал необходимые сведения.

Два острова Коон и Клофверо, расположенные по направлению с севера на юг, образуют на западе маленькую бухточку, перед которой находится скалистый остров Марстранд; на восточной ее стороне расположен маленький городок, а непосредственно к западу круто поднимается укрепление Карлстен. На юге и севере города находились укрепления, господствовавшие над фарватером; таковые же находились на двух небольших островах на севере и юге; расстояние между последними не превышало пяти с половиной кабельтовых. 300 человек защищали эту позицию; в гавани стояли шведские корабли и флотилии.

Перед входами в Готенбург Торденскельд оставил по 4 линейных корабля и мелких судна; фрегаты он расположил юго-западнее, оба прама и 2 галеры северо-западнее Марстранда, на случай подхода к шведам подкреплений. 21-го июля он с 3 линейными кораблями и 5 мелкими судами перешел на северную сторону Коона, где под сильным огнем высадил 700 чел.; со всех 5 судов береговые укрепления были еще в тот же вечер забросаны бомбами. Ночью на Кооне против города датчане установили 4 больших и 40 малых гаубиц, из которых 23-го июля открыли огонь. Все шведские контратаки были отражены.

Затем Торденскельд высадил в северной части города под сильнейшим огнем 200 солдат, которые уничтожили боновое заграждение, благодаря чему несколько судов могли войти в гавань; вскоре город был взят, команды флотилии бежали в расположенные в тылу укрепления; до этого они расстреляли свои корабли, так что в руки датчан достались лишь 1 линейный корабль и 4 мелких судна; прочие 4 линейных корабля, 1 фрегат и 6 мелких судов потонули на их глазах. После сильной и успешной бомбардировки крепость сдалась 26-го июля: большое количество военных запасов и провианта попали в руки победителей. Датчане потеряли лишь 30 человек, несмотря на многочисленные рукопашные бои. Вскоре прибыл Фредерик IV и произвел 28-летнего Торденскельда в вице-адмиралы. Толково организованная, смело и ловко проведенная операция увенчалась блестящим успехом.

Все больше и больше становилось необходимым занять Готенбург; Торденскельду было поручено захватить небольшую крепость Ню-Эльфсборг перед входом в реку Гота-Эльф. В течение двух с половиной дней и ночей он вел непрерывные атаки с кораблей и судов, но успеха не имел и отступил с большими потерями (60 убитых и 73 раненых). Это опять-таки была безгранично смелая, но не продуманная основательно операция; неудача не умалила славы датского адмирала лишь благодаря его исключительной репутации; ему даже не было поставлено в упрек то, что он слишком рано покинул поле сражения. Третье нападение, предпринятое ночью в начале октября имевшее целью вернуть 8 захваченных шведами мелких судов вполне удалась. С 3 мелкими и 7 шхерными судами Торденскельд ночью прошел мимо укреплений, заклепав шведские береговые орудия, уничтожил взятые у него суда и, захватив одно из них обратно, благополучно вернулся со всеми своими кораблями. Таким образом последняя его операция увенчалась успехом.

Торденскельд во время одного путешествия после заключения мира пал в Гильдесгейме на дуэли, в возрасте 29 лет. Датчане считают его своим национальным героем; но он не был великим адмиралом, флотоводцем. Торденскельд был храбрым вождем рискованных операций против береговых укреплений, которые им часто выполнялись с выдающимся успехом. В датско-норвежском флоте он воплощал в себе храбрость, не знающую границ. Остается однако под большим сомнением, сумел бы ли он командовать флотом. Несомненно, что он развивал в своих подчиненных дух блестящей инициативы, чем выполнял одну из главных задач высшего начальника. Но одна лишь чрезмерная активность не составляет еще величия вождя больших морских сил.

После продолжительного перемирия Швеция и Дания заключили 3 июля 1720 г. мир в Фередирксборге. Дания была принуждена вернуть под давлением Англии и Франции все свои завоевания за исключением небольших областей в Шлезвиг-Голштинии. Дании были возвращены военные издержки, а Швеция лишилась освобождения от пошлин при проходе Зундом. Вскоре Швеция заключила мир и с Пруссией, которой за 2 миллиона талеров был уступлен Штеттин с передней Померанией до Пеене, а также Узедом и Волин.

В 1720 г. Вахмейстер хотел напасть на русские фрегаты в бухте Киеге, но разрешения на это не получил. Англия опять послала Норриса с 25 линейными кораблями, который соединился с адмиралом графом Спарре севернее Готланда; последний располагал 11 линейными кораблями, 8 фрегатами и двумя дюжинами каботажных судов. Когда Спарре ему предложил совместно напасть на русский флот, Норрис объявил, что он прислан лишь для защиты шведских берегов, но все-таки тоже пошел на Ревель. Нападение на стоявшие там семь русских линейных кораблей и 20 галер оказалось из-за сильных сухопутных укреплений весьма рискованным. Через 3 недели оба флота снова пошли в Даларё, чтобы пополнить запасы провизии, которые Норрис не пожелал принимать перед Ревелем, хотя Спарре ему предлагал вызвать туда транспорты.

Эта вялая морская демонстрация нисколько не устрашила Петра; он послал свой многочисленный галерный флот под начальством князя Голицына к Аландским островам, а небольшой отряд к берегам Ботнического залива до Умео. Союзный англо-шведский флот бездействовал у входа в Стокгольмские шхеры; Норрису было предписано «защищать шведское побережье, но избегать боя с русскими» — другими словами ни один из противников не должен был победить другого. Англичане главным образом стремились установить в Балтике равновесие сил. Швеция поэтому не рисковала высадить войска в Лифляндии.

Швеция не побоялась даже больших вооружений своего единственного противника в 1721 г. В мае генерал Ласси выступил с галерным флотом. От Гефле до Умео побережье было снова опустошено, чему не препятствовал Норрис и Спарре, спокойно стоявшие у входа в Стокгольмские шхеры. Петр хотел даже высадиться на Готланд, его фрегаты уже крейсеровали в северном море; но Англия пока еще производила демонстрации.

Наконец Швеция изнемогла; после долгих переговоров 30 августа был заключен Ништадтский мир (около Або). Швеция окончательно уступила России: часть Карелии с Выборгом, Ингерманландию, Эстляндию, Лифляндию; за последнюю царь должен был уплатить 2 миллиона рублей. Финляндия почти целиком была уступлена шведам.

Петру был поднесен Сенатом чин адмирала, позднее титулы «Императора России» и «Великого». Он был немедленно признан императором одной только Пруссией, Швеция и Голландия его признали в следующем году; германский император признал в России Императорский титул лишь в 1747 г., Франция в 1755 г., Испания в 1759 г., Польша в 1764 г. Победа блестяще, но своеобразно была отпразднована в Петербурге и Москве; Петр Великий при салюте проезжал по улицам, как триумфатор, в санях, изображавших корабль. Цель его была достигнута, он пробил России дорогу к морю, привел свое государство в более тесное соприкосновение с Западной Европой, создал армию и большой флот.

Швеция за войну потеряла: 20 линейных кораблей, 5 фрегатов и много дюжин мелких судов; для оставшихся 28 линейных кораблей не хватило личного состава. Подобным же образом в 1721 г. дело обстояло и в датском флоте, по отношению к материальной части несмотря на значительную прибыль в судах; но личный состав этого флота имел боевой опыт и был многочисленен; во время своего расцвета этот флот насчитывал 46 линейных кораблей и 200 мелких судов с 32 тысячами команды; теперь оставалось только 25 линейных кораблей и т. д.

Оба неприятельских флота, как видно, нанесли друг другу тяжелые потери. Зато русский флот остался хозяином на море: dominium maris baltici переменила своего властелина. Теперь русский флот насчитывал: 48 линейных кораблей и несколько сотен мелких судов различных рангов. 28 тысяч человек команды были подчинены 10 адмиралам, из коих много было иностранцев. С 1703 до 1722 гг. вступило в строй 80 линейных кораблей и 300 галер. В 1716 г. Петр основал морскую академию, в которой обучалось 300 дворян; в 1718 г. он основал яхт-клуб.

Итоги Северной войны



Конец обеих одновременных войн в Европе ввел два новых сильных государства в континентальную политику Европы: Англию и Россию. Но в то время как Англия беспрепятственно вступала в роль первой морской, колониальной и мировой державы, все усиливавшееся русское государство оставалось исключительно только сухопутной державой, несмотря на то, что Великий Царь вложил в купель молодой империи сильный флот.

В Балтийском море однако же Россия заняла место Швеции, а также и Дании; Польша с громадной быстротой шла навстречу своем упадку. Второму, как бы мгновенно создавшемуся государству — Пруссии суждено было стать одной из наиболее опасных соперниц царя. Эти оба государства, вместе с Англией, заставили значительно переместиться центр тяжести политики, долгое время до того покоившийся в римско-католическом мире Западной Европы.

Несмотря на то, что в настоящем труде уже неоднократно говорилось о влиянии морской силы на военные действия — даже безмолвном, мы напомним о нем вкратце еще раз, так как в исторических трудах почти о нем не говорится. О стремлении Петра Великого к морю и деяниях Торденскельда обыкновенно упоминается лишь вскользь, а об английском флоте и его громадном влиянии почти вовсе ничего не говорится.

Однако мы видели, что именно последний своей безмолвной работой и своевременным появлением там, где это было нужно, неоднократно разрушал дальновидные планы царя. Тот же флот в Балтийском море упорно не давал развиться и удержаться какой-либо другой сильной державе. Преобладание мало производительной и бедной Швеции в Балтийском море при незначительном распространении шведской активной торговли, не слишком беспокоило Англию. Но если бы вновь созданное российское государство взяло в свои руки торговлю сырьем, доставляемым из внутренних областей России и Польши, то, вероятно, монополии Англии и Голландии пришел бы конец. Длительная война могла быть приведена к определенному и положительному концу только лишь благодаря выступлению морской силы, т. е. флотами датским, русским и, наконец, английским.

Великая Северная война в морском отношении имела много общего с войной за испанское престолонаследие; хотя большие флоты часто находились близко друг от друга, все же не было ни одного значительного морского боя. Флоты и здесь находились совершенно под влиянием армии; особого внимания заслуживают лишь многочисленные сражения у побережий и в шхерах. Повсеместно пышно цвела каперская война.

Один лишь Петр Великий всегда действовал стратегически правильно; он оперировал очень осторожно со своими молодыми и неопытными морскими силами; он их пускал в ход лишь тогда, когда можно было ожидать верных успехов; он защищал свой галерный флот линейным флотом, свои силы он всегда держал сосредоточенными; он имел всегда перед глазами одну лишь свою великую цель — сохранить России прибалтийские провинции. Швеция и Дания все время преследовали только второстепенные цели; никогда они не ставили себе первейшей задачей полное уничтожение неприятельских морских сил; всегда они довольствовались частичными успехами, цепляясь лишь за второстепенные операции. Шведы и датчане надеялись победить врага, захватывая его укрепленные пункты; на море дрались лишь тогда, когда без этого нельзя было обойтись. Морские бои служили лишь самозащитой, они никогда не были самостоятельной или главной целью. Победителем считал себя тот, кто не был уничтожен. Вовсе не старались брать или уничтожать неприятельские корабли, более интересовались захватом неприятельских областей. О борьбе за господство на море почти не думали.

Флоты почти не выходили из области формальной тактики; несколько раз бои кончались лишь предварительной перестрелкой, к решительному бою боялись приступить. Инициатива отдельных талантливых людей была совершенно связана строгими инструкциями. «Кабинетные» приказания не давали возможность датским и шведским адмиралам действовать смело и решительно; приказания эти являлись экстрактом военных советов, заседавших вдали от театра военных действий. Светлым исключением являются деяния Сегештедта и Торденскельда.

Великая Северная война является поучительным примером того, ныне неоспоримого факта, что зависимость военных целей от политических значительно выше в морской войне, чем в сухопутной. Деятельность Петра Великого ярко освещает это положение; мы часто видели, насколько морские силы влияли на его решение.

Поражение Швеции и Франции были вызваны одинаковыми причинами; обе в конце концов были побеждены не на поле сражения. Отсутствие подходящих деятелей и необходимых денежных средств заставили их искать унизительного мира. Насколько обманчивы были надежды на помощь могущественной Англии стало под конец всем ясно. Тогда лишь упрямство и непонимание Карла XII привели его государство в такой упадок; свои сухопутные силы он использовал неправильно, морскими силами почти вовсе не пользовался. Вместо того, чтобы избегать походов во внутрь континента, он пошел туда, навстречу своей гибели. Как и Людовик XIV он дал заглохнуть во время войны торговле и судоходству. А как выгодно было положение Швеции по отношению к России, в начале войны! Тогда все нити армии и флота были в руках Карла. Шведский флот не сумел даже препятствовать подходу судов, купленных Россией для усиления ее флота. Неправильное использование морской силы являлось причиной большинства поражений.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 5922
www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100