-


Альфред Штенцель.   История войн на море

Балтийское море и Ганзейский морской союз



Насколько благоприятным во всех отношениях по самой природе своей, является положение Англии в отношении мореплавания, настолько же неблагоприятным в этом смысле является положение Германии.

1) Она лежит в середине Европейского материка и граничит с трех сторон с большими, могущественными государствами, против которых она всегда должна быть в полной боевой готовности; вследствие этого она исстари являлась театром всеобщих войн, причем все народы были заинтересованы в том, чтобы видеть Германию разъединенной, бессильной, раздробленной на части, которые можно было бы захватить. Вместе с тем и внутреннее развитие Германии не только не шло беспрепятственно, но наоборот, сопровождалось смутами и препятствиями.

2) С восточной, приморской стороны Германия прилегает не к открытому океану, а к внутреннему морю с узкими и неудобными выходами в открытое море, которые легко могут быть заперты, а на западе — к Северному морю, в котором Англия стоит, как сторожевая башня, и легко может держать под своим надзором все ведущие из него в океан узкие, не более 18-24 морских миль, проливы.

Весь берег этот не имеет естественных гаваней, кроме нескольких речных устьев, пригодных для кораблей со средней осадкой. Климат суровый, и судоходство нередко затрудняется льдами, при чем гавани замерзают на целые недели, а иногда и на месяцы.

В виду этого, положения Германии в отношении мореплавания должно считать неблагоприятным, хотя и не в такой степени, как положение России. В прежние времена, впрочем, дело обстояло гораздо лучше, так как фризы, голландцы и фламандцы по своему происхождению тоже принадлежали к германской народности, Зюйдер-Зее, а также устье Рейна, Мааса и Шельды принадлежали германцам, но вследствие неблагоприятных обстоятельств, т. е. внутренней разрозненности, были отняты у них сильными соседями; таким образом Германия потеряла самые важные гавани и лучшие водные сообщения с внутренней страной.

3) Почва Германии плодородна только в некоторых частях, наряду с которыми имеются бесплодные пространства, горы и леса; минеральные богатства Германии далеко уступают богатствам Англии и, кроме того, добываются так далеко от берега, что вследствие высокой стоимости доставки, не удовлетворяют даже потребностям собственной страны и совершенно не могут служить предметом морской торговли. (Тем настоятельнее является для Германии необходимость приобретать колонии, чтобы не быть вынужденной получать от иностранных государств продукты внешней торговли; для Германии колонии бесконечно важнее, чем для Англии и Франции).

4) Население Германии и доныне вполне сохранило свои качества, делающие его пригодным и для войны и для труда; жители прибрежных областей всегда отличались способностью к морскому делу, чему могут служить доказательством уже в древнейшие времена фризы и саксы.

Исторические события также сложились чрезвычайно неблагоприятно для развития Германии, как морской державы, частью вследствие ее географического положения, а частью по собственной вине некоторых германских князей и отдельных германских племен.

а) Вина князей заключалась в том, что они ставили свое собственное величие выше, чем единство родины и империи; следствием этого явилось, между прочим, установление выборной королевской власти, которая способствовала своекорыстной династической политике, препятствуя в тоже время последовательному проведению имперской политики.

б) Вина отдельных племен германского народа заключалась в том, что по недостатку национального сознания и стремления к единству и могуществу империи, они часто относились к соседям недоброжелательно и даже враждебно, и тем давали повод к раздроблению нации и к бесконечным войнам и раздорам.

в) Вина всего германского народа, взятого, как одного целого, заключалась в том, что он недостаточно высоко ставил свою родину, свой язык, свои обычаи и свои национальные особенности и недостаточно крепко за них держался; вследствие этого некоторым соседям удалось ассимилировать и привлечь на свою сторону пограничные германские племена, а с другой стороны германцы не сумели освоить чужие области, в которых они являлись господами уже в течение многих столетий; наоборот, во многих случаях они слились с чуждой, национальностью, и растворились в ней.

Прямой противоположностью в этом отношении является Франция, которая с течением времени так ассимилировала норманнов, бретонцев и другие кельтские народности на юго-западе, а также провансальцев, итальянцев, фламандцев и — не менее других — гермпнцев, что все эти многочисленные и разнообразные народности уже давно образовали все вместе одну великую нацию.

Объясняется это отчасти чрезвычайно благоприятным положением страны, но, главным образом, искусной и последовательной политикой французских королей, власть которых с самого начала была наследственной, и их советников. Благодаря им, герцоги и графы были своевременно усмирены, дворянство приведено к покорности, что привело к созданию единого, сильного государства. Значительно способствовало этому успеху и то, что короли постоянно заботились о языке и о развитии наук, благодаря чему французский язык сделался общим для всей страны и образовал связь между отдельными народностями.

Главная вина в германской разрозненности и слабости лежала затем на германских королях (которые носили побочный титул римских императоров), которые в печальном ослеплении заботились прежде всего не о Германии, а искали благополучия своей империи по ту сторону Альп, куда их постоянно привлекала великая притягательная сила Рима. Эта причина и отвлекала постоянно внимание германского народа от моря и помешала германской империи сделаться морской державой уже в те времена, когда политический центр тяжести лежал в Германии. Надо прибавить, что ни один из германских королей не происходил из прибрежных областей, а к тому времени, как Генрих I Саксонец был избран королем, саксы уже давно перестали быть моряками и ушли с побережья; все короли происходили из Средней и Верхней Германии, и море всегда оставалось для них чуждым.

Могущество на море приобрели не германские князья, а целый ряд нижненемецких городов, лежавших частью на побережье, частью внутри страны, не имевших между собой государственного единства и вообще состоявших между собой в очень слабой связи, без определенной организации и без единой верховной власти; соединила их и поддерживала связь между ними торговля и общие торговые интересы.

Их морское могущество в течение многих столетий играло большую роль, они занимали первенствующее место и их властью возводились на престол и низвергались короли. Этим, однако, дело не ограничивалось; этот союз городов уже в отдаленные времена колонизировал далекие страны, распространил на них христианство и подчинил их германскому влиянию, а в большинстве случаев — и владычеству. Явление это настолько замечательно и своеобразно, что обойти его молчанием в истории морских войн невозможно.

Мы уже упоминали о том, что германские мореплаватели уже в 40 г. н. э. доходили на выдолбленных древесных стволах до побережий Галлии, а во второй половине III в. побывали и в Средиземном море, где, между прочим, ограбили Таррагону. Около 280 года германцы, которых император Проб пересилил с Рейна на дальний восток, к Черному морю, добыли себе там корабли и прошли через Средиземное море, производя по пути грабежи. Они совершили набег на Карфаген, ограбили Сиракузы, и затем, через Гибралтарский пролив, возвратились назад.

Германские морские разбои продолжались до заселения Англии во второй половине V в., затем они прекратились, после чего наступил длившийся несколько столетий перерыв в германском мореплавании, которое снова возобновилось лишь постепенно, одновременно с развитием морской торговли. Так например, когда во время первого Крестового похода крестоносцы прибыли сухим путем в Тарс, в Малой Азии к ним неожиданно присоединилась в 1097 г. фризско-фландрская эскадра, которая отдала себя в распоряжение одного из предводителей.

Германцы с нижнего Рейна и с Везера принимали также участие и во втором Крестовом походе; в 1147 г. они прибыли через Англию к устью Тахо, и по просьбе короля в течение 3-х месяцев осаждали Лиссабон, который находился еще в руках сарацин, принудили его к сдаче и передали его португальцам; весной они двинулись далее в Сирию.

Однако, самым отважным походом был поход 1217 г. 300 кораблей из кельнского округа и большая армия собрались в устьях Мааса, вышли 29 мая в море, 3 июня прибыли в Дортмунд и 21 июля в Тахо. Большая часть флота, по просьбе португальцев, снова занялась осадой одной сарацинской крепости, а 86 фризских кораблей вскоре ушли дальше. 4 августа они подошли к Кадиксу, захватили его, 15 августа прошли Гибралтарский пролив и затем двинулись вдоль Европейского берега через Тортозу и Тулон в Чивита-Веккью, где и зазимовали.

В марте 1218 года они снова вышли в море, 24 апреля прибыли в Сирию, и в конце мая в Дамьетту, где к ним вскоре присоединилась и другая, большая часть флота, успевшая тем временем закончить свои дела в Португалии. В последовавшей затем и продолжавшейся полтора года осаде Дамьетты, которая защищалась с большим искусством и упорством, особенно отличились фризы — они прорвали устроенные против флота заграждения на Ниле, уничтожили мосты, так что им принадлежала главная заслуга в завоевании города, который был взят штурмом 5 ноября 1217 г.

Начало Ганзейского союза



Более чем за 400 лет до упомянутого выше морского похода, Карл Великий, около 800 г., положил основание городскому устройству в германских городах, а Генрих I, первый король сакского происхождения, дал дальнейшее развитие этому устройству, основал новые города и даровал им известную самостоятельность и некоторые привилегии (приблизительно около 925 года). Он упрочил морскую торговлю и охранял ее от усилившихся в то время морских разбоев датчан, однако не при помощи флота, а посредством победоносного похода, который он предпринял в Ютландию через лежавшие на Эльбе герцогства, после которого датский король Горм сделался его данником. Он был первым, и, к сожалению, единственным германским королем, который не счел нужным ехать в Рим для коронования папой в качестве римского императора. Если бы его преемники продолжали держаться этой политики, и ограничившись своим титулом германских королей, заботились бы об устройстве и объединении своих владений, на долю нашего отечества выпала бы лучшая участь, и у немцев своевременно выработалось бы более сильное национальное чувство.

К сожалению, уже сын Генриха I, Оттон Великий уклонился от этой политики; впрочем, немецкому морскому делу и он оказал косвенную услугу своим походом против датчан, во время которого он вторгся в 965 г. в Нордмарк и принудил короля Гаральда признать его сюзеренитет. Этим однако ограничилась деятельность германских королей на пользу морского дела; в остальном германские мореплаватели были предоставлены собственным силам.

Несмотря на это и не взирая на грабежи норманнов, германская морская торговля уже в те времена достигла значительного развития; уже в IX веке торговля эта велась с Англией, Северными государствами и с Россией, при чем производилась она всегда на вооруженных торговых судах. Около 1000 года сакский король Этельред даровал германским купцам значительные преимущества в Лондоне; его примеру последовал впоследствии и Вильгельм Завоеватель. Особенно процветала в то время торговля с Кёльном — рейнскими винами; вероятно именно в это время, около 1070 года, был основан в Лондоне на берегу Темзы «Красильный двор», который в течение многих столетий был сборным местом для германских купцов в Лондоне и центральным пунктом для германской торговли с Англией; впервые о нем упоминается в договоре между Германией и Англией 1157 года (Фридрих I и Генрих II).

Этот период имел вообще чрезвычайно важное значение для германского мореплавания. В 1158 г. город Любек, быстро достигший блестящего расцвета вследствие усиленного развития торговли в Балтийском море, основал германскую торговую компанию в Висби, на Готланде; город этот находился приблизительно на половине пути между Траве и Невой, Зундом и Рижским заливом, Вислой и озером Мелар, и благодаря такому положению, а также и тому, что в те времена, вследствие несовершенства мореплавания, корабли избегали длинных переходов, в него стали заходить все суда, и, таким образом, он приобрел большое значение.

В том же году купцы из Бремена высадились в Рижском заливе, чем положили начало колонизации прибалтийского края, который впоследствии, когда морское могущество Германии пришло в упадок, был ею утрачен. Двадцать лет спустя, туда был отправлен из Бремена августинский монах Мейнгард, для обращения туземцев в христианство, а еще двадцать лет спустя крестоносцы из Нижней Германии прибыли в Лифляндию, завоевали эту страну и основали Ригу. Таким образом, в то самое время, когда Гогенштауфены совершали с громадными германскими армиями многочисленные римские походы, когда Германия выставляла армии для следовавших один за другим Крестовых походов в Святую землю, нижнегерманские мореплаватели начали это обширное предприятие и благополучно довели его до конца.

Образование торговых компаний, о которых мы сказали выше, является начало Ганзы; слово «ганза» — фламандско-готского происхождения и обозначает «товарищество», т. е. «союз для определенной цели с определенными взносами». Первая ганза возникла во Фландрии, где в 1200 г. в городе Брюгге, который в то время являлся первым торговым городом севера, образовалось товарищество из 17 городов, с определенным уставом, которое вело оптовую торговлю с Англией и носило название фландрской ганзы; товарищество это, впрочем, не приобрело политической самостоятельности.

Первый толчок к образованию немецкой ганзы исходил из Висби, где в 1229 г. германские купцы, являвшиеся представителями многих германских торговых городов, в том числе портовых городов Любека, Бремена, Риги и Гренингена и некоторых внутренних городов, как например, Мюнстера, Дортмунда, Зеста, заключили договор со смоленским князем; это было первым выступлением «общества германских купцов»; слова ганза вошло в употребление значительно позже.

Таким образом Висби получил преимущество перед немецкими городами, но преимущество это вскоре перешло к Любеку, который в 1226 г. сделался вольным имперским городом и изгнал датский гарнизон. В 1234 г. город был обложен датчанами с моря и суши и стал готовить к бою свои «когги»; корабли эти разорвали цепи, которыми была заграждена река Траве, атаковали неожиданно блокадный флот и совершенно его уничтожили. Это была первая германская морская победа, одержанная притом над превосходящими силами.

Этот крупный успех, по которому можно судить о силе и воинственности любекского флота, дал городу право занять первенствующее место. Вскоре (в 1241 г.) Любек заключил с Гамбургом союз для содержания на общие средства флота с целью поддерживать свободу сообщений по морю, т. е. для выполнения функций морской полиции в немецких и датских водах, при чем полицейский надзор имел главным образом в виду самих датчан. Таким образом эти два города взяли на себя одну из главных задач военного флота.

Несколько лет спустя, во время войны с Данией, любекский флот опустошил датское побережье, сжег замок в Копенгагене и разрушил принадлежавший в то время Дании Стральзунд. Впоследствии флот этот в свою очередь потерпел поражение, но, тем не менее, заключенный в 1254 г. мир был выгоден для Любека.

Это было начало того тяжелого времени, когда Германия осталась без императора, время долгого междуцарствия, наступившего с прекращением династии Гогенштауфенов, в течение которого в Германии царил ужасающий произвол. До этого времени германские города, при возникновении разногласий с иностранными государствами, всегда опирались на германских князей, которым приходилось, правда, платить хорошие деньги за оказываемую ими помощь; с этого же времени городам этим приходилось надеяться только на самих себя.

Искусство и доверие, заслуженное «обществом германских купцов» создали для германцев во всех местах, где они производили торговлю, первенствующее положение и широкие привилегии — во Фландрии (Брюгге), в Англии (Лондон), в Норвегии (Берген), в Швеции, а также и России, где в то время возник очень большой торговый центр в Новгороде, связанном водным сообщением с Невой. Это был самый большой город в России, имевший около 400 000 жителей (к концу XIX в. их было там не более 21 000).

В каждом из этих городов у германцев имелась своя контора, им принадлежали большие подворья и даже целые городские кварталы, пользовавшиеся особыми правами и убежища, с собственной юрисдикцией и т. п. Торговые сношения востока с западом и обратно, главным образом из Балтийского моря в Брюгге и в Лондон были очень обширны и давали большие барыши.

В этих конторах жили и учились у старых, опытных купцов молодые германские купцы, которые здесь приобретали навык в торговых делах и житейский опыт, а также политические и личные связи, в которых они нуждались для того, чтобы впоследствии самим стать во главе торгового дома или даже родного города и Ганзы. Сюда часто приезжали с родины также крупные купцы и арматоры, которые в те времена часто лично производили более значительные закупки.

В это время Любек, как естественный глава союза, начал заключать, без особого уполномочия, от имени «всего купечества римской империи» договоры, в которых выговаривались одинаковые преимущества для всех немецких городов. В противоположность обычному эгоистичному партикуляризму немцев, здесь выказался широкий и благородный государственный взгляд на дело и сознание общности национальных интересов. Во всяком случае, этот успех, который национальное чувство одержало над противоположными интересами отдельных городов, должен быть объяснен долгим пребыванием в чужих странах, население которых всегда относилось к германцам, каково бы ни было их происхождение, как к соперникам и даже к врагам. Ибо нет лучшего средства для того, чтобы пробудить и укрепить в человеке национальное чувство, как отправить его за границу.

В это же время, под влиянием все возраставшей силы рыцарей-разбойников, и вследствие полного отсутствия общественной безопасности, образовался рейнский городской союз, состоявший из 70 городов, расположенных на пространстве от Нидерландов и до Базеля; это был вызванный необходимостью самообороны союз бюргеров против царившего беззакония. Союз этот энергично принялся за дело и сломил упорство многих рыцарских замков; однако, после избрания на царство Рудольфа Габсбурга, который принял решительные меры против рыцарей-разбойников, союз этот прекратил свое существование.

Относительно тех переговоров, которые предшествовали более тесному союзу городов, получивших впоследствии название ганзейских, никаких сведений до нас не дошло, кроме того, что в 1260 г. в Любеке состоялся первый общий съезд представителей Ганзы, при чем, однако, даже год этого важного события в точности не известен. Сведения, касающиеся этого союза крайне скудны. Число городов, принадлежавших к Ганзе, указывают очень различно, причем некоторые насчитывают их до 90. Некоторые города внутри страны присоединились к Ганзе ради связанных с этим торговых выгод, но только номинально, и не принимали в ее делах почти никакого участия.

Своеобразной особенностью этого сообщества являлось то, что оно не имело постоянной организации — ни центральной власти, ни общей вооруженной силы, ни флота, ни армии, ни даже общих финансов; отдельные члены союза все пользовались одинаковыми правами, а представительство было поручено главному городу союза — Любеку вполне добровольно, так как его бургомистры и сенаторы считались наиболее способными вести дела, а вместе с тем этот город взял на себя связанные с этим расходы на содержание военных кораблей. Входившие в союз города были удалены друг от друга и отделены не принадлежавшими к союзу, а часто даже враждебными владениями. Правда, города эти по большей части были вольными имперскими городами, но тем не менее в своих решениях они часто находились в зависимости от правителей окружающей страны, а правители эти, хотя и были германскими князьями, однако далеко не всегда были расположены в пользу Ганзы, и даже наоборот, часто относились к ней недоброжелательно и даже враждебно, разумеется кроме тех случаев, когда нуждались в ее помощи. Независимость, богатство и могущество городов, которые были сосредоточием религиозной, научной и художественной жизни страны, и к которым тяготело ее население, стояли бельмом в глазу этих князей. Поэтому они старались по возможности вредить городам и часто делали это по малейшему поводу и даже без него.

Таким образом, ганзейским городам приходилось защищаться не только от внешних врагов, так как все морские державы были их конкурентами и охотно бы их уничтожили, но и против собственных князей. Поэтому, положение союза было крайне тяжелое и ему приходилось вести умную и осторожную политику по отношению ко всем заинтересованным властителям и искусно пользоваться всеми обстоятельствами, чтобы не погибнуть и не дать распасться союзу.

Удерживать в составе союза города, приморские и внутренние, разбросанные на пространстве от Финского залива до Шельды, и от морского берега до средней Германии, было весьма трудно, так как интересы этих городов были очень различны, а между тем единственной связью между ними могли служить именно только общие интересы; в распоряжении союза имелось только одно принудительное средство — исключение из него (Verhasung ), что влекло за собой воспрещение всем членам союза иметь какие-нибудь дела с исключенным городом и должно было вести к прекращению всяких сношений с ним; однако, полицейской власти, которая наблюдала бы за выполнением этого, не существовало. Жалобы и претензии могли приноситься только в съезды союзных городов, собиравшиеся от случая к случаю, на которые являлись представители от всех городов, чьи интересы этого требовали. Во всяком случае, против портовых городов исключение из союза было средством очень действенным; так было например в 1355 г. с Бременом, который с самого начала выказал стремление к обособлению, и который вынужден был, вследствие громадных убытков, через три года снова просить о принятии его в союз.

Города союза делились на три района:

1) Восточная, Вендская область, к которой принадлежали Любек, Гамбург, Росток, Висмар и Померанские города — Штральзунд, Грейфсвальд, Анклям, Штетин, Кольберг и др.

2) Западный Фризско-Голландский район, в который входили Кёльн и Вестфальские города — Зест, Дортмунд, Гронинген и др.

3) И наконец, третий район, состоял из Висби и городов, лежавших в Прибалтийских провинциях, как например, Рига и др.

Любек с самого начала и до конца существования Ганзы был ее главным городом; это доказывается тем, что тамошний суд в 1349 г. был объявлен апелляционной инстанцией для всех городов, в том числе и для Новгорода.

Ганза была продуктом своего времени, при чем обстоятельства особенно благоприятно складывались для нее. Мы уже упоминали об искусстве и надежности германских купцов, и об их умении применяться к обстоятельствам — качества, которые и в настоящее время можно наблюдать во всех странах. В те времена качества эти были тем более ценны, что норманны, населявшие Англию и Францию, относились к торговле с презрением и не имели к ней никаких способностей; способностей этих не было и у обитателей нынешнего русского Прибалтийского края — поляков, лифляндцев и др. Торговля на Балтийском море, как и в настоящее время, была очень развита и была даже более обширна, чем в настоящее время; на всем побережье этого моря везде имелись ганзейские конторы. К этому надо добавить, что германские приморские города, и во главе их Любек, отлично понимали значение морского могущества и не боялись затрачивать средства на содержание боевых кораблей.

Относительно ганзейских кораблей известно очень мало; о военных «коггах» уже было упомянуто выше; это были самые крупные корабли на Балтийском море, водоизмещением до 800 тонн, длиной в 120, шириной в 30 и глубиной в 14 фут; на них было три мачты с реями и экипаж их состоял из 250 человек, из которых половина матросов; позднее на них ставилось по 15-20 пушек, из коих половина были 9-12 фунтовые орудия.

«Фреде-коггами» (Frede-koggen) назывались корабли, которые несли полицейскую службу вблизи берегов и гавани; на содержание их взималась определенная пошлина. Все купеческие суда были вооружены, но в позднейшие времена Ганза имела и специальные военные корабли. Приводим несколько цифр, относящихся, впрочем, к более позднему времени: шведский флагманский корабль, взятый в бою любекским флотом, имел 51,2 метра длины и 13,1 метров ширины, вооружение состояло из 67 пушек, не считая ручного оружия; любекский флагманский корабль имел по килю 37,7 метра, при чем наибольшая длина его была 62 метра; на носу и на корме были высокие башни, всех орудий от 40 до 2,5 фунтового калибра на нем было 75, экипаж включал 1075 человек.

Руководители Ганзы очень искусно использовали благоприятные обстоятельства, чтобы забрать в свои руки торговлю на Балтийском и Северном морях, сделать из нее свою монополию, устранив все другие народы, и таким образом получить возможность по собственному усмотрению устанавливать цены на товары; кроме того, они старались приобрести в государствах, где это представляло для них интерес, возможно большие привилегии, как, например, право свободно устраивать колонии и производить торговлю, освобождение от налогов на товары, от поземельных налогов, право приобретать дома и дворовые места, с представлением им экстерриториальности и собственной юрисдикции. Старания эти большей частью были успешны даже еще до основания союза. Осмотрительные, опытные и обладавшие не только торговыми, но и политическими талантами коммерческие руководители союза, превосходно умели пользоваться слабыми сторонами или затруднительным положением соседних государств; они не упускали при этом случая косвенно (путем поддержки врагов этого государства) или даже прямо (посредством каперства или открытой войны) ставить эти государства в затруднительное положение, с целью вынудить у них известные уступки. Значение и самое существование Ганзы основывалось на том, что она сделалась необходимой для окружающих государств, частью своим посредничеством в доставке нужных товаров, отдачей в наем судов, ссудами денег и т. п., так что государства эти находили выгоды в своих сношениях с германскими приморскими городами, — частью же тем, что Ганза сделалась большой силой на море.

Условия тогдашнего времени были таковы, что когда дело шло о приобретении или сохранении каких-либо преимуществ, обе стороны действовали не особенно разборчиво; Ганза прибегала, прежде всего, к подаркам и подкупам, но нередко и прямо приступала к насилию, как на суше, так и на море, при чем делала это часто даже без объявления войны. Оправдывать насилие, часто сопряженное с жестокостью, конечно, нельзя, но тот, кто хочет добиться успеха, должен вести энергичную политику.

Политическая обстановка в Северных Королевствах, в России, Германии и Нидерландах, т. е. на севере, юге, востоке и западе был в средние века так неустойчива, что мы не можем входить здесь в более подробное изложение ее; войны и союзы сменяли друг друга, каперство на море, грабежи на побережьях, то в союзе с известным государством, то в войне с ним же, следовали друг за другом на протяжении немногих лет, как было например между Данией и Швецией. Однако, некоторые выдающиеся события, в особенности происшедшие на море, мы здесь в кратких чертах опишем.

В 1280 г. Любек и Висби взяли на себя охрану торговли в Балтийском море, т. е. морской полицейский надзор; три года спустя Ганза заключила союз с герцогами Мекленбургскими и Померанскими для поддержания мира против маркграфов Бранденбургских. Когда к этому союзу присоединился датский король Эрик Глиппинг, норвежский король Эрик «Ненавистник Попов» неожиданно наложил арест на германские торговые суда и на все имущество, принадлежавшее германцам на суше. Вследствие этого Любек, вместе с венденскими городами и с Ригой снарядил флот, который разорил норвежскую торговлю, опустошил побережье и нанес стране такие убытки, что король оказался вынужденным заключить 31 октября 1285 года в Кальмаре мир, уплатить Ганзе военное вознаграждение и предоставить ей значительные торговые преимущества. Когда король Христофор II был изгнан из Дании, он обратился к Любеку за помощью, которая и была ему оказана; он был отправлен назад в Данию и восстановлен на троне, за что должен был предоставить почти неограниченные привилегии германскому купечеству. Такая же история произошла и с королем Магнусом Норвежским, несмотря на то, что он относился к Ганзе враждебно.

Вследствие привилегий, которыми пользовалась Ганза, с Балтийского моря совершенно исчезла скандинавская и русская торговля, а английская заняла второстепенное место, Ганза владычествовала от Невы до Нидерландов над морем и над торговлей.

В это же время Ганза воспользовалась стесненными финансовым положением Эдуарда III и дала ему взаймы денег, на которые он снарядил поход во Францию, закончившийся победой при Креси. В обеспечение займа Эдуард заложил Ганзе пошлины с шерсти и оловянные рудники в Корнуэлле.

Расцвет Ганзы и ее упадок



В 1362 г. начались войны Ганзы против Вальдемара III, который создал величие и могущество Дании. В том же году был занят остров Готланд. Висби, и германское подворье в нем были разграблены, при чем было пролито много крови. Тогда Ганза заключила союз со Швецией и Норвегией; в начале мая ганзейский флот появился в Зунде, но союзники Ганзы не явились. Тогда ганзейский адмирал Виттенберг один атаковал Копенгаген, взял его, а затем переправился в Сконию, которая в те времена принадлежала Дании, и осадил Гельсингборг. Здесь, однако, он был захвачен врасплох датским флотом и потерял 12 больших «коггов»; армия должна была спешно сесть обратно на суда и возвратиться в Любек. Над Виттенбергом состоялся суд и он был казнен.

После этого наступил мир, продолжавшийся несколько лет, но в ноябре 1367 г., на общем собрании Ганзы, состоявшемся в Кёльне, 77 городов, начиная с Нарвы и до Зирик-Зее, решили всеми силами вести войну против Вальдемара. Был снаряжен большой флот, который начал с того, что в апреле 1368 года так основательно разорил норвежское побережье, что король стал просить мира; после этого флот направился в Зунд и в мае взял Копенгаген, затем Гельсингер, и вынудил Вальдемара покинуть свою страну.

24 мая 1370 года в Штральзунде был заключен мир, по которому, независимо от большой контрибуции, за Ганзой было признано право утверждать королей Северных Государств. Это было громадным успехом в особенности потому, что достигнут он был не силами могущественного государства, а силами союза городов.

После этого неслыханного успеха, Ганза, по-видимому, стала пренебрегать полицейским надзором на морях; морской разбой распространился до такой степени, что города Висмар и Росток сочли необходимым выдавать каперские свидетельства против кораблей трех северных держав. Это, однако, еще ухудшило дело, так как вследствие этого в этих городах образовалось большое, сильное общество «Ликенделеров», ставшее известным под именем «Братьев Виталийцев», которое снаряжало целые разбойничьи эскадры, грабившие все, что не принадлежало этим двум городам. Они, впрочем, не ограничивались одним разбоем, но даже напали на Берген и причинили Ганзе такие убытки, что в 1394 г. Любек выслал против них флот, состоявший из 35 коггов, который, однако, не одержал решительного успеха, и только когда Тевтонский орден, также имевший в те времена большую силу на море, выслал против них флот и отнял у них в 1398 г. Готланд и Висби, Виталийцы оказались вынужденными уйти в Северное море, где еще долго продолжали разбойничать.

Один из самых отважных их предводителей, Клаус Стертебекер, был захвачен в 1402 г. в плен большим гамбургским кораблем и казнен; однако, конец этим разбоям наступил только с покорением Эмдена в 1433 г.

Надо упомянуть еще о некоторых других германских морских героях: знаменитый Бокельман из Данцига с шестью кораблями в 1455 г. одержал победу над 16 датскими, которые он атаковал один за другим, при чем 6 уничтожил, а 6 захватил в качестве призов; это был славный подвиг, оправдавший тот отличительный знак, который Бокельман держал на клотике своей грот-мачты — метлу, означавшую, что он выметает врагов из Балтийского моря. В этом бою он проявил большие тактические способности.

Далее, нужно назвать Павла Бенеке из Данцига, который в 1437 г. захватил у Вислы английские суда, а затем, состоя уже на английской службе, с большим успехом воевал против Бургундии. Его корабли «Питер фон Данциг» и «Мариендрахе» внушали ужас всем морякам. Одним из его многочисленных трофеев является знаменитая картина Ганса Мемлинга в алтаре церкви Св. Марии в Данциге, изображающая Страшный Суд. Имена таких людей звучат не хуже, чем имена Георга Фрундсберга или Жана Бара.

В начале XV-го столетия ганзейский союз начал терять свою силу. Главнейшие голландские гавани, пользуясь преимуществом своего положения ближе к океану, предпочли вести торговлю за собственный счет. Новая война Ганзы с Данией в 1427-35 гг., во время которой эти города оставались нейтральными, принесла им громадные выгоды и тем нанесла ущерб Ганзе, которая, впрочем, сохранила все, чем до тех пор владела. Распадение союза выразилось, однако, уже в том, что за несколько лет до заключения общего мира, Росток и Штральзунд заключили с Данией свой сепаратный мир.

Большое значение имело также то печальное обстоятельство, что начиная с 1425 г. прекратился ежегодный ход сельдей в Балтийское море. На юго-западной оконечности Сконии у Сканера и Фальстербо ежегодно летом и осенью устраивались громадные «сельдяные лагеря», так называемые «витты», где собирались десятки тысяч рыбаков, матросов, арматоров и купцов всех наций. Сельдь направилась в южную часть Северного моря, что способствовало расцвету Нидерландов, так как во всем мире, в особенности на юге, ощущалась сильная потребность в постном продукте, а сельдь составляла излюбленную пищу этого рода. Каких размеров достигло рыболовство, и каким неисчерпаемым источником благосостояния для страны оно сделалось, можно судить по тому, что 200 лет спустя маленькая Голландия для одной только ловли сельдей отправляла ежегодно около 3000 судов.

Затем возникла каперская война между Ганзой и Голландией, которая прекратилась только через пять лет и вызвала отделение крупных голландских портовых городов от Ганзы, так как с развитием судоходства условия торговли для этих городов стали чересчур разниться от условий торговли Ганзы, центр тяжести которой находился на Балтийском море. Вследствие этого тесное единение этих городов с Ганзой, с выгодой для обеих сторон, сделалось уже невозможным. Голландия начала развивать свою мировую торговлю.

Политика Ганзы также понемногу утратила свою первоначальную предусмотрительность и энергию; к этому присоединилась еще и неуместная бережливость по отношению к флоту, который содержался в недостаточной численности. Ганза без всякого противодействия смотрела на соединение в одних руках власти над тремя Северными королевствами, к которым присоединились еще и герцогства Шлезвиг-Голштинские, и допустила образование такой силы, какой никогда на севере еще не существовало. В 1468 г. Эдуард IV, король английский, отнял у Ганзы все ее привилегии и оставил их только за городом Кёльном, который и был вслед за тем исключен из Ганзы. В последовавшей затем каперской войне Ганза понесла большие потери, несмотря на то, что у Англии в те времена военного флота не было. Не принесло пользы и то обстоятельство, что эскадра восточных ганзейских городов помогла Эдуарду IV, изгнанному из своей страны, возвратиться в нее, так как Эдуард продолжал враждебно относиться к Ганзе, и только когда сильный ганзейский флот опустошил английское побережье на много миль внутрь страны, захватил множество судов и повесил их экипажи, Эдуард IV в 1474 г. согласился на выгодный для Ганзы мир, по которому подтвердил все принадлежавшие ей привилегии и уплатил военное вознаграждение. Отсюда очевидно, что Ганзу спасла только ее сила на море.

Ганза была бессильна только против одного государства — России, так как она в те времена совершенно не соприкасалась с морем; поэтому для Ганзы было сильным ударом, когда русский царь в 1494 г. неожиданно приказал разграбить немецкое подворье в Новгороде, заковать в цепи и посадить в тюрьму 49 проживавших там немцев. При таких исключительных обстоятельствах Ганза обратилась за помощью к императору, но последний сохранил с русскими свои дружеские отношения; вот каково было в те времена отношение главы империи к ганзейским городам! Подобное же отношение проявилось и несклько позже, когда король Иоганн Датский выхлопотал у императора повеление об изгнании всех шведов, что нарушило все торговые связи Ганзы со Швецией.

В это время внутренняя связь в союзе окончательно распалась. Когда в конце 1509 г. Любек объявил войну Дании к нему присоединились только Росток, Висмар и Штральзунд. Несмотря на это, ганзейский флот и здесь показал свое превосходство; он сперва разорил датские острова, а затем дал датчанам 9 августа у Борнгольма сражение, которое не принесло решительных результатов только потому, что штральзундцы пришли слишком поздно; несколько дней спустя ганзейская эскадра атаковала у Данцига голландский купеческий флот -сопровождавший его конвой обратился в бегство, а ганзейцы захватили и пустили ко дну много кораблей. 18 августа эскадра снова вступила в бой у Гелы с датским флотом, который при этом потерял свое флагманское судно. Из Любека и Кольберга велась успешно и каперская война, и таким образом превосходство Ганзы на море было закреплено. Вследствие этого, по условиям мира, заключенного в конце 1512 года в Мальме, все привилегии Ганзы были снова подтверждены.

В войне, закончившейся миром в Мальме, Ганза еще раз доказала свое превосходство на море, но за 250 лет, истекших со времени основания ганзейского союза, политические обстоятельства сильно изменились. В 1620 г. короли тех стран, с которыми имела дела Ганза, стояли в сильной зависимости от своих баронов и духовенства и часто были с ними в союзе; государственное право было мало разработано и правильного финансового хозяйства не существовало; морская торговля еще не была достаточно развита и значение ее, так же, как и значение пошлин, еще не было достаточно признано, иначе Ганзе никогда не удалось бы добиться тех громадных торговых привилегий и монополий, а также освобождения от пошлин, которыми она так долго пользовалась.

Однако с тех пор силы дворянства и духовенства были сломлены, возникло ленное и бюрократическое государство, вследствие чего королевская власть усилилась и даже стала неограниченной. Морская торговля сильно развилась и в последнее время распространилась до Ост и Вест-Индии. Влияние ее на государственное хозяйство, а также значение ввозных пошлин, обнаруживалось все яснее; короли не желали больше допускать, чтобы вся торговля их страны находилась в чужих руках, да притом в руках иностранной державы, что исключало всякую возможность конкуренции. Они не желали более подчиняться воспрещению повышать ввозные пошлины на своих границах и не хотели даже допускать в этом отношении каких-либо ограничений. Вместе с тем и привилегии, предоставленные Ганзе, иногда очень обширные, как например, экстерриториальность, право убежища в подворьях, собственная юрисдикция и проч. давали все сильнее себя чувствовать.

Неприязненное отношение к действиям Ганзы постоянно возрастало, как у иностранных, так и у германских князей. Конечно, они имели возможность создать таможенные заставы против портовых городов, но тогда они оказывались совершенно отрезанными от морских сообщений. Терпеть эти тяжелые ограничения, а также независимость богатых вольных городов, лежащих в их владениях, делалось все невыносимее по мере того, как формировались их взгляды на финансовые вопросы и возрастала собственная власть и величие этих князей. Времена монополий в морской торговле миновали, но руководители Ганзы не понимали признаков новых времен и крепко держались тех целей и тех средств, которые они унаследовали от своих предшественников.

Тем временем изменились и условия судоходства; интересы портовых городов, разбросанных на побережье, на протяжении более двух тысяч километров, все более расходились, при чем частные интересы каждого отдельного города приобретали все более преобладающее значение. Вследствие этого фламандские и голландские города уже раньше отделились от Ганзы, затем из нее был исключен Кёльн, а связь между остальными городами все более ослабевала. Наконец Любек остался почти один с Венденскими городами и городами Передней Померании.

К этим обстоятельствам присоединилось еще и духовное возрождение тех времен, вызванное великими заокеанскими открытиями, и, благодаря реформации, распространившееся вширь и вглубь не только в религиозной, но и в социальной области, так что все существовавшие до тех пор отношения подверглись глубоким изменениям. Это вызвало такие же осложнения во внутреннем положении ганзейских городов, как изменившиеся политические условия в международном их положении.

Ганзейский союз был задуман и создан торговыми людьми, но под этим словом не следует разуметь купцов в принятом у нас смысле этого слова, а только крупных оптовых торговцев; розничные торговцы, которые предлагали свои товары на улицах, и которые соответствуют собственникам современных розничных магазинов, так же, как и ремесленники, не могли записываться в купеческие гильдии.

В руках этих гильдий сосредоточивалось все управление в ганзейских городах, но гильдии эти состояли не из одних наследственных фамилий и не являлись таким образом патрицианской организацией — все вновь прибывающие крупные оптовые торговцы могли вступать в гильдию. На самом деле это, конечно, случалось не часто, и вся власть сосредотачивалась в руках богачей, так как имущественный ценз был решающим.

Такое устранение от дел малоимущих классов и ранее уже возбуждало неудовольствие и волнение в городах, в особенности среди ремесленников. Глубокий духовный переворот, вызванный реформацией, дал могучий толчок к существенным социальным и политическим изменениям; возникшая вследствие этого в Верхней Германии крестьянская война, сопровождавшаяся печальными событиями — общеизвестна. В вольных имперских городах тоже началось сильное брожение, однако взрыв последовал значительно позже, отчасти потому, что как раз в это время в Северных государствах произошли события, которые привлекли все внимание Ганзы к внешним делам.

В 1520 г. Карл V, который уже в то время был испанским королем, был избран в возрасте 20 лет германским императором. При разделе со своим братом Фердинандом, он сохранил за собой Нидерланды, к которым присоединил еще западную Фрисландию и Утрехт; вследствие этого Германия утратила богатую страну с побережьем от Эмса до Дюнкирка, с устьями Рейна, Мааса и Шельды, которая вошла в тесную связь с Испанией. Это, конечно, было очень выгодно для морской торговли Нидерландов. В то же время Христиан II, король датский, сделавшийся зятем Карла V и питавший острую ненависть к Ганзе, начал покровительствовать нидерландской торговле в Балтийском море. Это был деспотичный властитель, питавший самые обширные замыслы — покорить всю Швецию (Скония уже принадлежала ему), сосредоточить в Копенгагене всю торговлю Балтийского моря и сделать из этого города центральное складочное место для всего востока, и таким образом низвести деятельность Ганзы к одной местной торговле. Это дало повод Ганзе, несмотря на то, что влияние ее значительно упало, еще раз решительно вмешаться в судьбы Северных королевств.

В 1519 г. Густав Ваза бежал от Христиана II в Любек, который не только отказался его выдать, но даже оказал ему поддержку и помог переправиться в Швецию; Христиан II подчинил себе Швецию, но возбудил против себя в стране сильнейшую ненависть вследствие устроенной им в Стокгольме резни, а когда Густав Ваза поднял восстание, то Ганза открыто стала оказывать ему поддержку. Ганзейский флот опустошил Борнгольм, сжег Гельсингер, угрожал Копенгагену и помогал при осаде Стокгольма. 21 июня 1523 года датский комендант города поднес ключи от города ганзейскому адмиралу, который в свою очередь передал их Густаву Вазе, уже ставшему Густавом I. Густав в награду за оказанную помощь предоставил Ганзе значительные привилегии.

Еще до этого, при поддержке Любека, в Ютландии был избран датским королем, вместо Христиана II, Фридрих I Голштинский. Ганзейский флот завоевал для него Зеландию и помог при осаде Копенгагена, который сдался 24 апреля 1524 года; таким образом и датский король попал в свою столицу и вступил во владение своим царством при содействии Ганзы.

Христиан II бежал еще до этого, но через несколько лет, при помощи Голландии, он сделал попытку снова завоевать Норвегию. Он высадился в Норвегии и быстро достиг значительных успехов; Дания колебалась, но Ганза немедленно выслала против него флот, которому энергичными действиями удалось принудить Христиана к сдаче, при чем однако он сдался не Ганзе, а своему дяде Фридриху I, который засадил его в замок Зондербург, где и держал его в заточении в течении 28 лет, до его смерти в 1559 году. Таким образом ганзейский флот помог Густаву Вазе взойти на шведский престол и ввел его в столицу, содействовал свержению Христиана II и вступлению на престол вместо него Фридриха I, затем он же вторично сверг Христиана II и помог обезвредить его. Это были, несомненно, крупные деяния, но это была уже последняя вспышка ганзейского морского могущества: конец был уже близок.

Еще до этого последнего похода против Христиана II, в 1500 г. в Любеке возникли волнения, имевшие целью свергнуть патрицианское городское управление; оба бургомистра бежали, и предводитель движения, Юрген Вулленвебер, стал во главе города, а вместе с тем взял на себя и руководство Ганзой. Этот человек сделался впоследствии героем драм и романов, но совершенно этого не заслуживал. Если бы он проникся новыми идеями, которые помогли бы ему обеспечить и укрепить, согласно с новыми обстоятельствами, господствующее положение Любека, которому со всех сторон грозили опасности, то средства, к которым он для этого прибегал, вероятно, не подверглись бы слишком суровому осуждению; однако все его старания, после того, как он революционным путем добился руководящей роли, были направлены исключительно на то, чтобы восстановить морское господство Любека и, путем устранения других народов, в особенности Голландии, закрепить за Любеком монополию торговли в Балтийском море. Средством для достижения этой цели должны были послужить протестантство и демократия. Всем остальным ганзейским города предполагалось дать демократическое устройство, что и удалось выполнить; Дания должна была сделаться протестантской республикой, а сам он хотел сделаться властителем Зунда, который в те времена являлся почти единственным путем сообщения между Балтийским и Немецким морем.

С этой целью он начал прежде всего войну против Голландии и отправил своего помощника Маркса Мейера, полковника ландскнехтов, с эскадрой в Северное море, а сам с другой эскадрой отправился в Зунд и потребовал, чтобы Дания и Швеция вступили в войну против Голландии — при этом он заключил тайное соглашение со своими единомышленниками из числа бюргеров Копенгагена и Мальме. Однако Густав I не только отказал в этом требовании, но и отобрал у Ганзы все дарованные ей раньше привилегии, на что Вулленвебер мог ответить только интригами. В Дании как раз в это время скончался Фридрих I, и выбор наследника затянулся; тогда Вулленвебер, в союзе с двумя названными выше бургомистрами, предложил датскую корону герцогу Христиану Голштинскому, который, однако, отказался принять ее из их рук, и вступил в союз с Швецией, Данией и Голландией против Ганзы.

В 1543 г. Вулленвебер успешно начал войну. Чтобы навести датчан на ложный след, он напал на Голштинию и разорил ее, а затем с 21 кораблем направился в Копенгаген, обложил его, захватил множество датских и шведских кораблей и разграбил голландские суда. Вследствие заговоров, Мальме и гавани Зеландии перешли на его сторону; Копенгаген также сдался, при чем и датский флот перешел на его сторону; маленькие датские острова, а также Скония присоединились к нему, а крестьяне повсеместно взбунтовались против дворян.

В это время дворянство в Ютландии выбрало Христиана Голштинского датским королем под именем Христиана III, а предводитель голштинского дворянства, граф Ранцау, немедленно отправился к Любеку, обложил его, уничтожил большую плавучую батарею «Айзернер Хайнрих», которая перед тем успешно отразила атаки датчан с моря, и поставил город в такое тяжелое положение, что Вулленвебер должен был поспешно воротиться к Любеку. Освободить город от осады ему не удалось, и лишь посредством денежного выкупа он добился перемирия с Голштинией.

Вслед затем Христиан III и Густав I соединили свои войска, разбили в начале 1535 г. Маркса Мейера близ Гельсингборга и взяли его в плен. В мае 1535 г. они соединили вместе также и свои корабли, к которым присоединились еще и прусские, под командой герцогского прусского адмирала Иоганна Пейне или Преена, и тогда соединенный флот, под командой Педера Скрама, после нерешительного сражения, данного ганзейскому флоту 9-го июня, разбил его 14 июня у Ассенса, в Малом Бельте. Через два дня союзный флот почти без боя захватил на рейде Свендборга 9 ганзейских кораблей и затем появился у Копенгагена, который в то же время был осажден Христианом III с суши.

Вулленвебер, убедившись через два года, что все его обширные планы находятся накануне полного крушения, созвал общее собрание Ганзы и предложил ему вопрос: допустить ли Ганза, чтобы в Дании царствовал король без ее согласия?

Тем временем прежние бургомистры Любека добились решения имперского камерного суда, которые угрожало любекскому демократическому правлению изгнанием из империи; этого было достаточно, чтобы настолько испугать любекцев, что они постановили низложить Вулленвебера и восстановить прежнее городское правление. Это доказывает, насколько непрочно было то основание, на котором Вулленвебер создал свое краткое господство. Он отправился к Везеру, чтобы набрать для себя ландскнехтов, но был захвачен в плен епископом Бременским и впоследствии казнен.

План Вулленвебера не был сообразован с новыми обстоятельствами, при чем не было им принято в расчет и действительное соотношение сил. Он не подготовил ни союзов, ни армии, ни флота и надеялся достичь крупных успехов при помощи одних только сговоров с бургомистрами в неприятельских странах и посредством народных восстаний против существовавшего порядка вещей; ни он сам, ни его помощник Маркс Мейер не обладали никакими выдающимися талантами, и грандиозное, но фантастическое предприятие его было лишено всех тех данных, которые могли бы обеспечить успех; поэтому оно и провалилось, к великому ущербу Любека, при чем и сам Вулленвебер погиб, и нельзя сказать, чтобы гибель эта была им не заслужена.

Значение Любека настолько упало, что после того, как Густав I без церемоний уничтожил все привилегии Ганзы, Христиан III, король датский, со своей стороны также перестал обращать на эти привилегии какое-либо внимание. В 1560 г. Германия утратила прибалтийские провинции, колонизация которых была начата ею ровно 400 лет тому назад, при чем ни император, ни страна не пошевелили пальцем по этому поводу. Русский царь покорил Нарву и Дерпт (1558 г.) и запретил Ганзе судоходство в Лифляндии; Эстляндия была завоевана Эриком XIV, королем шведским, который вовсе не признавал Ганзы, а Курляндия подпала под власти Польши.

Последние дни Ганзы



Начиная с 1563 года, Любек, в союзе с Данией, снова вел против Швеции, захватившей незадолго перед тем ганзейский торговый флот, семилетнюю войну, в которой (что очень знаменательно для тогдашнего положения дел) даже Висмар, Росток и Штральзунд оставались нейтральными. Следует упомянуть о трехдневном бое, происшедшем между Эландом и Готландом 30 мая 1564 года, окончившемся победой союзников под командой датского адмирала Герлуфа Тролле. Датчане под командой Отто Руда в последний день боя захватили особенно крупный и сильный шведский флагманский корабль «Макалос», что значить «безупречный», на котором находился адмирал Яков Багге. «Макалос» имел 160 фут длины, 175 орудий и 800 человек экипажа; накануне этого дня Багге удалось три раза предотвратить абордаж своего корабля тем, что он выставлял за борт длинные брусья.

Датский адмирал Герлуф Тролле первый из морских предводителей в северных водах сделал попытку тактического разделения своего флота; он разбил свои корабли на группы по три в каждой, при чем к одному более сильному кораблю были приданы по два более слабых; группы эти составлялись таким образом, что более сильный корабль шел посредине, а два другие шли по обе стороны его, несколько позади, под углом в 4-6 румбов; эти группы шли одна за другой в кильватерной колонне и при том так, что передовые корабли каждой группы шли точно в кильватер один за другим, а сопровождавшие их суда шли уступами по обе стороны этой колонны, так что слабые корабли каждой последующей группы шли на большем расстоянии от сильного корабля своей группы, чем в предыдущей группе.

Такое построение придавало всему флоту форму острого клина, стороны которого расходились от средней кильватерной линии главных кораблей на 2-3 румба, таким образом все суда шли в трех колоннах: средняя колонна — кильватерная, а обе боковые — в строе пеленга.

Вследствие слишком большого различия между кораблями этого флота, который состоял преимущественно из наскоро собранных купеческих судов, их малой способности к маневрированию, а также неопытности и плохого обучения их экипажей, из которых лишь меньшая часть состояла из профессиональных матросов, этот первый опыт применения тактического построения потерпел полную неудачу. С самого начала сражения клин совершенно расстроился и начались одиночные бои, в которых главенствовал абордаж, при чем даже корабли, принадлежавшие одной и той же группе не оказывали друг другу достаточной поддержки. При таком флоте, представлявшем ни что иное, как сборище снаряженных и вооруженных купеческих кораблей, имелось еще в качестве разведчиков 6-8 маленьких судов.

Однако, действия Герлуфа Тролле являются достойным внимания событием в области морской тактики, так как только сто лет спустя, во время англо-голландских войн, впервые возникла в английском флоте мысль о составном боевом строе и о линии кильватера, как о боевом построении.

До этого времени корабли разных отрядов парусного флота беспорядочно толпились вокруг флагманских судов, и сообразно этому, и самое сражение представляло беспорядочную массовую свалку; вообще правильное подразделение флотов на отряды началось только с 1525 г.

В следующем г. шведы под командой генерала Класа Горна, назначенного главнокомандующим шведского флота, одержали 7 июля, с 46 кораблями, между Рюгеном и Борнгольмом победу над Рудом, у которого было 36 кораблей, в том числе 14 выставленных Любеком. Во время этого сражения произошло много упорных одиночных боев между отдельными кораблями, что повело к чрезвычайно крупным потерям (7000 убитых и раненых).

На флагманском корабле датского адмирала «Ягермайстер» (Iaegermesther) было 1100 человек экипажа против 620 человек, имевшихся на флагманском корабле Класа Горна «Св. Эрик». Бой Горна, имевшего 60 судов, против 36 датских, под командой Лауритцена, происшедший к северу от Эланда в конце июля 1566 г. (любекскими кораблями командовал адмирал Тинапель), закончился ничем, так как во время боя поднялся шторм. После этого Лауритцен стал на якорь у Висби, чтобы предать земле тела нескольких убитых в бою, в том числе одного капитана знатного происхождения. В одну из последующих ночей шторм так усилился, что 11 датских и 6 любекских кораблей потерпели крушение, при чем погибло около 6000 человек; погибло три адмирала, и двенадцать капитанов, в том числе и сам Лауритцен. Это было концом любекского флота. Клас Горн умер в следующем году от чумы, которая в эти годы свирепствовала везде по берегам Балтийского моря.

Однако, Швеция была так ослаблена настойчивым наступлением союзников и внутренними неурядицами, что предоставила море в их власть. Король Иоганн, вступивший на шведский престол после свержения его брата Эрика XIV, заключил 13 декабря 1570 года в Штетине довольно выгодный мир с Любеком, по которому уже не было речи о торговой монополии и о беспошлинной торговле; обусловленное по мирному договору военное вознаграждение выплачено не было. Когда же Иоганн почувствовал, что положение его на троне достаточно окрепло, он объявил себя «господином Балтийского моря» и на следующий же год запретил Ганзе торговать с Россией. Вместе с тем он организовал каперскую войну против Ганзы, при чем, однако, из уважения к Испании, не трогал нидерландских кораблей. У Ганзы не было достаточно сильного флота, чтобы с успехом выступить против него, торговля ее терпела громадные убытки, между тем как Нидерланды богатели. Морское могущество и на этот раз оказалось решающим фактором. Швеция сделалась владыкой на Балтийском море, и право получать первый салют от кораблей других наций посредством уборки верхних парусов с 1570 года перешло от Дании к Швеции. Уже в 1570 г. в шведском флоте числилось более 70 военных кораблей, между тем, как например, Англия, в 1603 г. имела только 42 военных корабля.

Незадолго перед этим Ганзе еще раз представился случай для крупного политического выступления. В 1657 г. в Нидерландах вспыхнуло восстание против Филиппа II, которое, после 40-летней борьбы, наконец избавило их от испанского ига; причиной войны были не только политические, но и религиозные мотивы; восставшие, принадлежавшие к реформатской церкви, умоляли Ганзу о помощи, и последней таким образом представлялся случай снова вернуть Германии германский народ и германскую землю, но Ганза упустила этот случай, отказав в просимой помощи. Так же поступили и все лютеранские германские князья, и помощь Нидерландам оказали только некоторые князья западной Германии, принадлежавшие к реформатскому исповеданию. Жалкие теологи тогдашних времен при помощи злобной изобретательности так обострили совершенно несущественную разницу между этими двумя исповеданиями, что последователи их относились друг к другу, как злейшие враги. Ганза, кроме того, руководилась еще и завистью к Голландии; это было проявлением того самого эгоизма, вследствие которого еще ранее потерпели неудачу планы верхне-германских купцов, намеревавшихся вести свои торговые операции из северо-германских гаваней.

В виду этого голландцы вскоре запретили Ганзе плавание в Испанию; англичане также заняли враждебную позицию, и в 1589 г. захватили в реке Тахо флот из 60 купеческих кораблей, привезший испанцам, в числе прочих товаров и военные припасы. Когда в 1597 г. англичане были изгнаны из Германской империи, Англия ответила тем же, и Ганза была вынуждена очистить «Красильный двор», который в течение 600 лет был средоточием германской торговли с Англией.

В начале XVII века Любек снова делал несколько попыток завязать сношение с Россией и с Испанией, но без существенных результатов, а 30-летняя война окончательно погубила остатки германского господства на море и все германское судоходство.

Недавно евангелическая Германия торжественно отпраздновала 300-летие рождения Густава Адольфа Шведского, чего он вполне достоин по его заслугам перед протестантством, но действия его ни в каком случае не могут почитаться бескорыстными. Если даже оставить в стороне весьма вероятные виды его на германскую императорскую корону, он, во всяком случае, обеспечив за собой в 1617 г. по Столбовскому миру русский берег Балтийского моря и господство на этом море, имел самые серьезные виды и на обладание германской частью Балтийского моря и даже берегами Северного моря.

Положение германских приморских городов, которые все были протестантские, в этой войне было очень печальным. Когда Тилли, разбив в 1625 г. Христиана IV близ Луттера у Баренберга, двинулся в Северную Германию и стал угрожать приморским городам с суши, датчане в то же время отрезали этим городам и сообщение по морю, и начали так же, как и шведы, взимать со всех немецких гаваней от Пиллау до Гамбурга очень высокие пошлины. Пошлины эти составили, будто бы более миллиона талеров с одного города Данцига за один 1635 год.

Заслуживает внимания деятельность Валленштейна, , в частности, на севере, где он в 1627 г. дошел до побережья и был провозглашен герцогом Мекленбургским. Будучи человеком выдающегося таланта, он понял значение морской силы и намеревался создать в Висмаре германский имперский флот с целью начать морскую войну с Густавом Адольфом. Тут, когда уже было слишком поздно, германский император в первый раз проявил интерес к морю и к германским морским силам. Император Фердинанд заявил претензию на господство над германскими морями, и назначил Валленштейна генерал-капитаном флота и «генералом океанского и Балтийского морей» (Северное и Балтийское моря). Он пытался привлечь Ганзу на свою сторону тем, что предложил ей монополию в торговле с Испанией. На общем собрании Ганзы, созванном по этому поводу в феврале 1626 года, император повторил свое предложение, при чем назвал общее положение дел на германских морях, взимание пошлин в Зунде и проч. — «позором для германской империи». С другой стороны, однако, ему угрожала Дания, и Густав Адольф зашел так далеко, что потребовал, чтобы Германия не строила военных кораблей, разоружила уже имеющиеся у нее корабли и срыла все приморские крепости.

Ганза, опасаясь и той и другой стороны, отложила решение вопроса, а позже, в 1630 году, пришла к решению не продолжать союза, так как он дорого стоил и приносил мало пользы.

Еще до этого планы Валленштейна были разрушены упорным сопротивлением Штральзунда, который от тщетно осаждал с 13 мая по 24 июля 1628 года; город держался благодаря помощи Густава Адольфа, с которым он в минуту опасности вступил в союз; шведский флот поддерживал сообщение по морю, подвозил подкрепления и принимал участие в защите города.

В 1630 г. король высадился на Рудене и на острове Узедоме и начал свой победоносный поход. Вскоре после того, как он пал при Люцене, Вискар, после долгой осады попал в руки шведам, а вместе с тем погибли и созданные Валленштейном зачатки единого германского имперского флота.

Политики Густава Адольфа продолжалась и после его смерти, его великим канцлером Оксенштерна от имени несовершеннолетней королевы Христины; главной целью в этой политике было ослабление и даже уничтожение германского влияния на море. Мир в Мюнстере и в Оснабрюке из всего германского побережья от Невы до Дюнкирка оставил в руках немцев только гавани Любек и Росток и совершенно лишенный гаваней берег Западной Померании от Каммина к западу, т. е. всего 100 морских миль из 1370; все остальное побережье с устьями Эльбы, Везера, Эмса и Одера, отошло во владение шведов, датчан, поляков и голландцев. Таким образом погибло германское морское дело, германский народ стал чуждым морю, а его прибрежное население отвыкло от морской войны.

Мы уже видели, что особенности ганзейского союза, не имевшего ни крепкой внутренней организации, ни определенного и постоянного верховного управления, не давали этому союзу возможности создать на море значительные боевые силы. Ни союз, ни отдельные города не имели постоянного флота, так как даже «фреде-когги», которые иногда подолгу содержались на службе, предназначались исключительно для морского полицейского надзора.

Очевидно, что вследствие этого являлось необходимым при каждой войне всякий раз снова собирать военные силы. Сообразно с этим и самое ведение войны ограничивалось действиями у неприятельского побережья, при чем действия эти сводились к не связанным между собой экспедициям, нападениям и контрибуциям; о планомерных, научно обоснованных действиях на море, о настоящей морской войне и говорить не приходится, да в этом и не было надобности, так как и у противников почти никогда не было настоящих военных флотов.

Кроме того, ганзейский союз, и даже отдельные города союза, имели в своем распоряжении и другие средства, при помощи которых они могли предписывать свою волю противнику не прибегая к оружию. Ганза до такой степени властвовала над всей торговлей, в особенности в Балтийском море, где она в течение долгих лет неоспоримо являлась первой торговой державой, что ей часто было достаточно запретить торговые сношения (своего рода торговая блокада) с теми, кто к ней враждебно относился, чтобы этим привести противников к покорности. Монополия морской торговли, которой Ганза пользовалась в течение целых столетий на берегах Балтийского и Северного морей, проводилась ею с беспощадной строгостью, и в настоящем военном флоте для этого она не нуждалась.

Однако, обстоятельства начали складываться иначе, когда стали крепнуть отдельные государства и стала постепенно устанавливаться независимая власть князей. Участники Ганзы не поняли, что сообразно изменившиеся условиям и союзу необходимо изменить и свою организацию, и еще в мирное время приготовиться к войне; они допустили ту же ошибку, как впоследствии их преемники — голландцы.

О какой-нибудь морской стратегии или, еще менее, морской тактике во время Ганзы не было и речи: приходится буквально искать в этой области отдельне примеры. Надо при этом заметить, что адмиралы любекского флота почти все происходили из самых знатных фамилий города — бургомистров, советников или крупных купцов и, следовательно, были людьми образованными; тоже самое происходило и в других городах. Несмотря, однако, на широкий кругозор в политических, и в особенности в торгово-политических делах, руководители Ганзы почти совершенно не понимали того значения, какое имело прочное господство на море, приобретение его и поддержание; союз напрягал свои силы равно настолько, насколько это было необходимо для достижения ближайших целей, а как только цели эти были достигнуты, боевые силы немедленно распускались. Морская стратегия в мирное время никогда Ганзой не применялась.

Не имея общего руководства и подчиняясь лишь некоторым общеобязательным строгим законам, торговое судоходство Ганзы тем не менее получило очень широкое развитие. Судоходство это, сообразуясь с хозяйственно-политическим характером Балтийского (а отчасти и Северного) моря, с самого начала играло роль единственного пути для торговли всего северо-востока Европы; германско-балтийская торговля доходила до Гослара и Зеста, несмотря на то, что последний лежал ближе к Северному морю: в последнем городе еще не так давно имелась «шлезвигская компания».

Условия торговли и судоходства в Северном море были более свободны, не только вследствие общего географического положения германского побережья этого моря, но и вследствие того, что на этом море ганзейский союз не являлся полным господином, а должен был выдерживать сильную конкуренцию с другими морскими народами. И на том, и на другом море Ганзу постепенно стали замещать энергичные голландцы; Ганза распадалась, силы ее раздроблялись, и, в конце концов, за ней осталась (по крайней мере в Балтийском море) только местная прибрежная торговля и каботажное судоходство. Так например, торговые фирмы Любека под конец занимались почти исключительно торговлей между Прибалтийскими гаванями и Гамбургом, а Гамбург в союзе с Бременом держал в своих руках почти всю торговлю с западной и южной Европой.

Торговля Ганзы по большей части носила характер только посреднических операций, преимущественно с сырыми материалами, причем и в этом отношении продукты прибалтийских стран имели преобладающее значение. В первые времена ганзейские купцы сами закупали нужные товары, сами перевозили их и сами продавали на месте потребления; вследствие этого германские купцы путешествовали по всему свету и могли везде лично знакомиться с делом и составлять себе правильный взгляд о важнейших условиях торговли и судоходства. Однако и это знакомство с общим ходом дел и со значением морской силы не привело к созданию центральной власти для обслуживания на море общих национальных интересов, и частные интересы продолжали играть преобладающую роль. Так продолжалось и тогда, когда повсюду кругом силы отдельных князей и народов стали возрастать и все они начали организовывать свои морские силы.

Тридцатилетняя война почти совершенно уничтожила германскую торговлю, а вместе с тем и германское судоходство; изменились и главные пути, по которым торговля направлялась к океану и на запад Европы, при чем страны Ближнего Запада приобрели руководящую роль, которая вскоре распространилась до самых восточных окраин Балтийского моря.

Несмотря на малое знакомство с фарватерами и несовершенство как морских крат, так и «морских книг», безопасность плавания в те времена была, тем не менее, достаточной даже для плохо оборудованных судов. Более опасным для плавания являлось Северное море, где плавание в прибрежных водах представляло значительные трудности. Даже присутствие на корабле лоцмана не обеспечивало судну безопасности. Первый атлас морских карт с обозначением данных для плавания, как например, судоходных знаков, направления фарватеров, отмелей, высоты приливов и отливов и т. п. относится к 1583 г.; атлас этот был издан на голландском языке и шесть лет спустя переведен на немецкий; в нем заключались лишь кое-какие неопределенные указания, касающиеся плавания по опасным морским путям; указания эти были совершенно недостаточны для плавания более крупных судов, имевших более глубокую осадку. Указания, касающиеся парусного плавания, также носят очень общий и поверхностный характер, и плавать на основании этих карт, без помощи лоцмана не представлялось возможным. На некоторых картах имелись также рисунки и виды берегов в перспективе.

Даже в отношении Балтийского моря, которое являлось главным полем деятельности Ганзы, в те времена можно было получить лишь очень недостаточные указания. Первой действительно хорошей и пригодной для пользования «морской книгой» для Балтийского моря был труд шведского капитана Петера Гедды, изданный в 1659 г. на голландском языке, на основании долголетних шведских съемок. В книге этой на отдельных специальных картах, изображавших подходы к портовым городам, показаны бочки, обозначающие фарватер, и засечки, определяющие их положение; такие карты имелись, например, для Зунда и для фарватеров у острова Рюгена. Показаны на них также отдельные береговые бакены. Однако, удовлетворительно сделана съемка и показаны все данные только для окрестностей Висмара. Заслуживает внимания та особенность, что генеральные карты составлены правильно, а компасные пеленги и румбы для них показаны ошибочно. На специальных же картах наблюдается как раз обратное. Удивительно и то, что расстояния на специальных картах показаны менее верно, чем на общих сводных картах.

О трудностях плавания в те времена всего лучше можно судить по примечанию в предисловии к этой книге, в котором говорится, что хорошие морские карты совершенно необходимы для безопасного плавания, тем более, что не везде можно достать лоцманов.

Первые действительно хорошие карты (датские) Балтийского моря были впервые изданы в последнем десятилетии XVII века; они были несравненно лучше, чем употреблявшиеся до тех пор голландские и французские карты. Немецкие морские карты появились значительно позже.

Удовлетворительные карты Бельтов появились только 100 или 200 лет спустя, так как общепринятый путь в Балтийское море шел через Зунд, у берегов Дании.

Союз немецких городов, составлявший Ганзу, распался после 270 лет блестящего существования, во время которых он возводил королей на троны и свергал их, и играл руководящую роль на всем севере Европы. Распался он, как уже было сказано, потому, что за этот долгий срок коренным образом изменились те условия государственной жизни, на которых основывался этот союз: если мы оглянемся назад, то увидим, что за 290 лет до наших дней началась Тридцатилетняя война — этого одного достаточно, чтобы уяснить себе разницу тогдашнего и нынешнего времени. Предметом всегдашних домогательств Ганзы и основой ее процветания были торговые монополии, беспошлинная торговля и другие привилегии; все это сводилось к собственным материальным выгодам и к эксплуатации других, и не могло продолжаться при правильном государственном устройстве. Ганза с самых первых шагов своих действовала угнетающе, если не на правительства тех государств, в которых она действовала, то на их купечество, арматоров и мореходов. Она могла удерживать свою позицию только силой и именно морской силой.

Руководители Ганзы с большим искусством пользовались, как ее морской силой, так и другими имевшимися в ее распоряжении средствами, в том числе и деньгами, и умели извлекать пользу из приобретаемых при посредстве своих агентов сведений об иностранных государствах и о людях, которые в них имели влияние. Они ловко пользовались постоянными спорами из-за престолонаследия и другими внутренними несогласиями, а также многочисленными войнами между отдельными государствами, и даже сами старались возбуждать и поощрять такие случаи. В общем все сводилось к коммерческому расчету, при чем большой разборчивости в средствах они не проявляли и никаких более возвышенных государственных задач не преследовали. Поэтому весь союз, кроме общего национального чувства, держался только сознанием общих выгод, и пока выгоды эти были действительно общими, союз представлял крупную силу. С переменой же условий, по мере того, как морская торговля разрасталась, а государства, как собственное, так и иностранные, стали крепнуть — интересы отдельных членов союза стали расходиться, при чем преобладающее значение получили частные интересы; наиболее удаленные от центра участники союза отпали сами или были из него исключены, единодушие в союзе нарушилось, а члены, оставшиеся ему верными, уже не имели достаточных сил, чтобы бороться с окрепшими иностранными государствами.

Для того, чтобы продлить свое существование новому, более малочисленному союзу следовало положить в основание своей деятельности свободную торговлю и мореплавание, но для этого приморским городам необходимы были свободные сообщения с внутренней страной и сильная охрана. К этому убеждению впервые пришел Валленштейн, но слишком поздно.

Не следует, однако забывать, что северные и южные германские городские союзы и в особенности ганзейский союз в течение долгого времени одни поддерживали германское влияние, которое именно в нем нашло в средние века свою лучшую защиту и свой главный центр.

Германские города, в то числе и те, которые входили в состав ганзейского союза, были единственными представителями идеи дальнейшего национального развития немецкого народа, и частью осуществляли эту идею. Города эти почти одни олицетворяли в глазах иностранцев германскую силу и влияние, так что история городских союзов является, вообще говоря, светлой страницей в германской истории.

Общий недостаток присущий всем немцам — постоянные ссоры и дрязги по всякому поводу, проявился и в союзах городов: им не хватало той сильной руки, которая крепко и прочно связала бы их между собой и придала бы их союзу надлежащую устойчивость.

Попытки создания морской силы на Балтийском море помимо Ганзы



Тевтонский орден впервые начал выступать на берегах Балтийского моря в 1226 г.; через десять лет к нему присоединились остатки ордена Меченосцев, которые еще в начале столетия завоевали земли в Курляндии, Лифляндии и Эстляндии. Все эти приобретения были сделаны с моря.

В 1250 г. орден уже распространил свои торговые операции до Фландрии и Англии. В 1398 году, при гроссмейстере Конраде фон Юнгингене, был занят Готланд при помощи флота из 80 кораблей, с 40 рыцарями, 400 всадниками и 4000 солдатами, но через десять лет остров этот был уступлен королеве Маргарите Датской. Главным делом при этом было уничтожение гнезда Братьев-Виталийцев на этом острове.

В конце концов, в 1436 г., флот, принадлежавший прусским городам, уничтожил 45 кораблей ордена в Фришгафе, а в 1525 г. владычество ордена окончательно прекратилось; Пруссия, Польша, Швеция, Дания и Россия захватили оставшиеся после него земли.

События, которые мы описываем ниже, должны, собственно говоря, быть отнесены к следующему тому, но ради связи мы упомянем вкратце о них здесь. Курляндский герцог Яков Кеттлер, начав в 1610 г. строить флот, понемногу довел его до 44 кораблей, по 30-80 пушек на каждом, и еще 15 невооруженных кораблей; кроме того у него был еще торговый флот около 80 судов. В Гольдингенском замке, находящемся к северо-востоку от Либавы, сохранилось изображение этого флота на стенных гобеленах; курляндский флот был значительно сильнее, чем возникший впоследствии флот Великого курфюрста Бранденбургского. Город Митаву предполагалось посредством канала обратить в приморский город, подобно Брюгге и Генту. Герцог имел морских агентов для надобностей судоходства в Данциге, Любеке, Гамбурге, Лондоне, Париже и Нанте. В 1640 г. герцог Кеттлер построил даже форт на Гвинейском берегу, опередив таким образом курфюрста Фридриха Вильгельма Барнденбургского на 43 года; в 1654 г. он основал колонию в Вест-Индии на острове Табаго. Король английский Яков I подарил курфюрсту этот остров, но через четыре года, с уходом курляндских военных кораблей, остров был захвачен голландцами. В 1658 г. могущество Кеттлера было уничтожено, и его курляндский флаг, изображавший черного краба на красном поле, в 1681 г. исчез с океана, а вскоре затем и с Балтийского моря.

О кораблях адмирала Пейне, которые в 1538 и следующих годах сражались под начальством датского адмирала Педера Скрама, мы уже упоминали выше. Кроме того, прусские герцоги держали в Гаффе наготове несколько судов, но, когда в 1626 г. Густав Адольф с 150 кораблями произвел высадку у Пиллау, то корабли эти не оказали никакого сопротивления, так что Густав Адольф захватил эти корабли, на которых развевался полосатый черно-белый флаг, а экипажи и орудия с них возвратил курфюрсту.

Однажды, в позднейшие годы, а именно в 1637 году, у Пиллау появился польский военный корабль с целью сбора пошлины, вследствие чего у него произошел бой с сторожевым кораблем курфюрста. Два других польских корабля, собиравшие пошлины в открытом море, в том же году были захвачены Данией и освобождены только после того, как Польша формально признала датскую верховную власть на Балтийском море. Таково же было отношение к Дании и со стороны прусского герцогства.

Нижеследующие краткие данные могут наглядно показать, как много умственных сил и энергии было положено в начале новых времен на обширном пространстве германской земли на пользу морского дела:

В 1437 г. были впервые изданы астрономические ежегодники, эфемериды, в которых Региомонтаном (Мюллером) было вычислено положение небесных тел на весь период до 1506 года.

В 1490 г. Мартин Бехайм в Нюрнберге изготовил первый земной глобус (земное яблоко); еще до этого он усовершенствовал астролябию, превратив ее в квадрант для определения высоты светил.

В 1506 г. корабли Вензеров и Фуггеров (из Аугсбурга) доходили до Вест-Индии и до Молуккских островов.

В 1510 г. в Нюрнберге возник цех мастеров, изготовлявших компасы; чего никак нельзя было ожидать в столь удаленном от моря городе.

В 1528-34 гг. фамилии Вензеров, Эзингеров и Фуггеров получили от императора Карла V значительные колониальные привилегии в Венесуэле. В 1555 г. они продвинулись со своими наемными войсками до самой цепи Андских гор.

В 1569 г. появилась «мировая карта» Гергарда Меркатора, которая имела особенное значение для целей мореплавания.

Какие планы относительно немецкого флота возникали уже в XVI веке, можно видеть из нижеследующего: В 1570-76 гг. в германском рейхстаге обсуждались первые «флотские планы», целью которых было принятие решительных мер в связи с многочисленными жалобами, заявленными Ганзой. В том же 1570 г. в Штейере обсуждался в двух комиссиях так называемый «адмиральский проект» (Admiralswerk ); вопрос шел о создании, первоначально для Северного моря, имперского флота со старшим и младшим адмиралами. В 1571 г. в Гренингене произошло совещание герцога Альбы и герцога Адольфа Голштинского, при участии двух полковников от саксонского и вестфальского округов, которые пришли к решению о необходимости для империи, «кроме имевшихся 13 бургундских военных кораблей, выстроить еще 7, и назначить постоянных комиссаров в главных портовых городах».

В 1576 г. план этот был, однако, совершенно оставлен, так как имперские власти боялись влияния будущего «имперского адмирала», который «мог вызвать для империи всевозможные осложнения с иностранными правительствами, при чем в Германии никогда не было в обычае иметь имперского адмирала; кроме того, флот и адмирал будут слишком дорого стоить, да и вообще все это является совершенной новостью».

Затем в Северном море и в Атлантическом океане возникло конвойное судоходство; купеческие корабли городов Балтийского моря большей частью присоединялись к конвойным эскадрам других государств.

Каждому немцу было бы полезно точно себе уяснить, как много различных попыток делали германцы прошлых веков, до и после ганзейского периода, чтобы завоевать для себя подобающее место и значение не только у своих собственных берегов и в своих прибрежных водах, но и в океане, в отдаленных странах, и какие именно обстоятельства подорвали результаты этих стремлений, не обеспечив за ними прочного успеха.

Эти годы являются в политическом отношении чрезвычайно поучительными для Германии в особенности в том, что касается значения морской торговли, морских сил и колоний.

<< Назад   Вперёд>>  
Просмотров: 4422
www.rumarine.ru ©История русского флота
При копировании материалов активная ссылка на www.rumarine.ru обязательна!
Rambler's Top100